Наконец Ронда приняла решение:

— Я разрешаю Фину оставить мой телефон у себя.

Финли громко выдохнул.

Майк пробормотал:

— Отличное решение. — Его глаза переместились на Кирби, и он спросил: — Ты в деле, Кирби?

Кирби посмотрел на Финли, Фин кивнул ему, затем снова посмотрел на Майка и пробормотал:

— Да, сэр.

— Хорошо, — пробормотал Майк. Затем сжал мою руку, сказав: — Спасибо, что уделили нам время, а теперь, наверное, нам пора идти.

— Постойте!

Это была Кларисса, Майк сделал два шага, поворачивая нас вместе в ее сторону.

— Почему бы Холлидеям не поехать с нами? — предложила она, как будто эта светлая мысль только что пришла ей в голову, хотя это было совершенно не так. Я чуть не расхохоталась.

Она не хотела, чтобы Ронда и Кирби поехали с нами и сидели за столом.

Она хотела, чтобы Финли сидел вместе с нами.

— Мы не можем, — вежливо пробормотала Ронда.

— Я уже съел сэндвич, — заявил Кирби, что было не совсем правдой. Он съел три сэндвича. Тем не менее он мог бы съесть еще ужин из четырех блюд, но решил поддержать мать.

— Я не против поесть, — беспечно заявил Фин, и я ничего не могла с собой поделать. Издала такой звук, как будто меня душили.

Майк посмотрел на меня сверху вниз и приподнял брови. Я покачала головой. Он наклонился. Я ухмыльнулась. Он покачал головой и снова посмотрел на Фина.

— Надевай куртку, Фин.

Фин вздернул подбородок и зашевелился, бросив быстрый взгляд на Клариссу и Ноу, но я поняла, что он хотел взглянуть именно на Клариссу.

Майк не заметил этого, потому что вместе со мной направился к двери.

— Постарайтесь доставить тетю домой в приличное время.

Это был Кирби, который следовал за мной и был именно тем, кем он всегда и был — милым и заботливым.

Я повернулась к нему и спросила:

— А если я не вернусь домой к полуночи, буду наказана?

Брови Кирби взлетели вверх, он ответил:

— К полуночи? Твой комендантский час в десять.

— Нечестно, Кирби, — огрызнулась я.

— Хорошо, — ухмыльнулся он, — в десять тридцать.

Я закатила глаза. Его ухмылка стала шире, мне понравилось наблюдать за таким Кирби. Он потерял отца, тень боли стояла в его глазах даже при этой ухмылки, но в тени появились смешинки, и я была чертовски рада, что мне удалось сделать хотя бы это.

Мы были в фойе. Я отстранилась от Майка, подошла к своему племяннику, его расплатой за мой комендантский час стало то, что я обхватила его за щеки, как делала, когда он был маленьким, и стала целовать его сначала в одну, потом в другую, потом снова в одну… и так до бесконечности, пока он не закричал:

— Боже! Хватит! Ужасно, тетя Дасти!

— Дорогой, ты не должен произносить имя Господа всуе, — рассеянно пробормотала Ронда, и настала очередь Кирби закатить глаза, причем я закатила глаза вместе с ним.

Я ухмыльнулась ему, игриво оттолкнула, затем перешла к стулу в холле, где лежала моя крутая дубленка. Она доходила до талии, имела косую молнию и встроенный пояс, очень высокий воротник и широкие манжеты из овчины. Я надела ее, застегнула молнию и схватила свою объемистую замшевую сумку.

Финли встретил нас у двери, и Майк, делая движение мачо-папы, которое все еще было горячим, стоял с высоко поднятой рукой, придерживая открытой дверь, пока все дети выходили. Затем его глаза остановились на мне, когда я тоже собралась пройти через дверь, но остановилась. Он схватил меня за руку, отпустил дверь, я вышла, попрощавшись с Рондой и Кирби, он последовал за мной.

Дети уже были у машины Майка, Майк вытащил ключи из кармана, поднял руку, вспыхнули фары, машина подала звуковой сигнал, и они начали залезать внутрь.

— Хм… — пробормотала я себе под нос, не сводя глаз с машины и наблюдая, как дети залезают в салон. — Кларисса сядет посередине. Это значит, что она будет прижата с двух сторон Ноу и Фином.

— Заметила? — Майк что-то пробормотал себе под нос в ответ.

Мои глаза скользнули в сторону него вверх:

— Ты тоже заметил?

— Трудно не заметить, — он все еще бормотал себе под нос, как и я.

— Ага, — согласилась я.

— Черт, — продолжал бормотать он, и я усмехнулась.

— История повторяется, — продолжила я тихо.

— Только через мой труп. — Пробормотал он, но в его словах было что-то еще, и я расхохоталась.

— На самом деле, я не шучу, — сказал он, медленно обходя капот, подводя меня к пассажирскому сиденью.

— Я знаю, что ты не шутишь, хотя это смешно. — Я посмотрела на него и тихо закончила: — И, серьезно, малыш, ты забавный и такой горячий парень, заботливый отец, я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.