Это было. О Боже. О Боже.

Черт, я готова была уже кончить без его члена.

— Майк, — простонала я, затем прижалась к его пальцам и кончила.

Он засунул их еще глубже, палец все еще подергивался на моем клиторе, и Боже, Боже, это было великолепно.

Потом я лежала на спине, мои колени были высоко подняты, икры скользили по предплечьям Майка, его руки упирались в кровать, член был погружен в меня.

Я раздвинула ноги еще шире, мои глаза блуждали по его телу, руки потянулись между ног, чтобы мои пальцы могли сделать то же самое.

— Прикоснись к себе, — приказал он, и я мгновенно сделала то, что он велел.

Его голова опустилась, он смотрел, как глубоко входит в меня.

О Боже, это должен был быть двойной оргазм. Быстрый двойной. Боже, Боже.

— Боже, — выдохнула я и кончила снова, мои ноги напряглись вокруг рук Майка, и его возбужденный член врезался в меня.

Несколько минут спустя я почувствовала, как бедра Майка приподнялись, и увидела, как его голова откинулась назад, как напряглись мышцы на шеи, вздулись вены, это было так фантастично, что я чуть не кончила снова.

Он оставался неподвижным, мои пальцы блуждали по его коже. Он продолжал оставаться неподвижным, прижав мои икры к своей спине и перенеся часть своего веса на меня.

Затем он подарил мне свой медленный обжигающий поцелуй.

Когда его губы отпустили мои, и он начал ласкать мне шею, я сжала его всеми четырьмя конечностями, повернула голову и сказала ему на ухо:

— Это было приятно.

— Да, — пробормотал он в мою кожу.

Я ухмыльнулась.

Итак, Майк.

Да.

Я снова сжала его.

— Мне нужно вставать, красавчик, сходить в душ.

— Ты не двигаешься.

— Майк, сегодня важный день. Миллион дел, которые нужно сделать.

Он прижался ко мне бедрами, я вдохнула, и его голова поднялась.

— Ты… не… двигаешься, — заявил он.

Майк чувствовал себя в настроении побыть альфой.

С другой стороны, Майк почти всегда пребывал в настроении побыть альфой.

Так что я догадалась, что лучше не двигаться.

— Хорошо, — пробормотала я.

Он ухмыльнулся мне. Затем его голова опустилась, и губы снова начали ласкать мою шею, и я задалась вопросом, с чего это я вообще хотела двигаться.

* * *

Майк стоял, согнувшись в талии, положив руки на стойку, не сводя глаз со светловолосой маленькой девочки в платье цветочницы ярко-зеленого цвета с желтоватым отливом с кухонным полотенцем, обернутым спереди, сидящей на стойке перед ним. Длинные, блестящие волосы, как у ее мамы, на голове маленькой девочки представляли собой массу кудрей с широкой атласной лентой под цвет платья, продетой сквозь них, удерживая волосы подальше от ее лица.

Она была занята тем, что пила шоколадное молоко из стакана.

И она была полна решимости.

Совершив этот подвиг, она перевернула стакан, который держала обеими руками, показывая, что он пустой, посмотрела на своего отца своими большими темно-карими глазами и драматично выдохнула протяжное «Ааааа».

Майк ухмыльнулся и спросил:

— Хорошо?

Его младшая дочь Аманда (сокращенное Менди) улыбнулась в ответ с усами цвета шоколадного молока и горячо кивнула.

— Ладно, — пробормотал он, — ты наелась и можешь идти.

Затем он забрал у нее стакан, отставил его в сторону и снял у нее спереди кухонное полотенце, чтобы вытереть им рот.

Он снял ее со стойки, когда Риси, с уложенной прической, идеальным макияжем, в переливающемся коротком халатике, вбежала, бросила на него один взгляд и закричала:

— Я не могу найти мои туфли!

Затем она повернулась и выбежала.

Майк поставил Мэнди на ноги, но опустил подбородок, взглянув на нее сверху вниз, заметив, что ее голова откинута назад и она смотрит на отца.

— Риси сходит с ума, — заявила Мэнди.

— Правильно понимаешь, детка, — пробормотал Майк, затем повернулся и увидел, как входит Остин, темно-русый, кареглазый шестилетний сын, одетый в смокинг для маленького мальчика с бутоньеркой из желтой розы, приколотой к лацкану.

— Риси сходит с ума, пап, — объявил он очевидное.

— Я уже понял, — ответил ему Майк.

— Я не могу выйти замуж без обуви! — Закричала Риси откуда-то сверху, судя по звуку.

Именно тогда вошла Дасти. На ней было бледно-желтое платье, облегающее ее фигуру, из прозрачного струящегося материала поверх атласа того же цвета под ним. Без рукавов, с v-образным вырезом и небольшой ложбинкой, которая обнажала лишь намек на ее шрам от огнестрельного ранения. У платья был намного ниже v-образный вырез на спине. Юбка обтягивала ее задницу и бедра, нижний атлас заканчивался выше колен, но прозрачный слой ниспадал ниже. Ее волосы были собраны в конский хвост на затылке и перевязаны бледно-желтой атласной лентой. В ушах у нее были бриллиантовые сережки, на шее — бриллиантовый кулон, который Майк подарил ей на их вторую годовщину (вторую по значимости, в тот день, когда она его простила), и все.