— Ноу проснулся.

Я была уже в коридоре, когда услышала крик Майка:

— Ноу, спускайся!

Я открыла входную дверь и увидела полицейского. Он открыл рот, чтобы объясниться, но я опередила его.

— Майк в гостиной. Думаю, ему нужна ваша помощь.

Он немедленно вошел и двинулся вперед, я убралась с его пути. Ноу чуть не столкнулся с ним в коридоре, когда огибал лестницу, его лицо было бледным, глаза смотрели на меня. Офицер направился прямо в гостиную, он придерживал рацию и что-то говорил в нее. Я подошла к Ноу.

— Твой отец поймал подростков-вандалов. Они в гостиной. Иди к нему, он хочет тебя видеть.

Ноу кивнул и пошел в сторону гостиной.

Я закрывала входную дверь, опустив глаза, но дверь застопорилась. Я подняла глаза и увидела другого офицера на пороге.

— Осматривал периметр дома, — пробормотал он. — Майк в порядке?

Я кивнула, снова открывая дверь.

— В гостиной.

Он прошел мимо меня и быстро направился по коридору.

Я последовала за ним.

Следующие пять минут я сосредоточилась на том, чтобы успокоиться и не путаться под ногами полицейских. Мне пришлось взять паузу, чтобы успокоиться, потом Рис нерешительно присоединилась к процессу. Она встала рядом со мной, взяв меня за руку, и наблюдала за всем, как и я, не присоединяясь к мужчинам. Теперь трое подростков сидели на диване с наручниками за спиной. Один из офицеров вышел к своей машине. Я не сводила глаз с Майка, который все еще небрежно держал пистолет, его глаза были прикованы к хулиганам, и по его выражению лица я поняла, что он вне себя. Он был в ярости.

Я обдумывала все плюсы и минусы того, чтобы подойти к Майку и осторожно забрать у него оружие, потому что диван Майка был потрясающим — большой секционный, огромный, удобный, пятна крови, скорее всего полностью испортили бы обивку на нем, но вдруг офицер, проводивший обыск по периметру, заговорил:

— Видел то дерьмо, которое вы устроили снаружи, парни тут вы облажались, — отметил он, грохоча. Он тоже был взбешен. Поскольку один из его братьев стал их мишенью, было ясно, что ему прибывшему офицеру это очень не понравилось. Затем он спросил: — Что за чертовщина произошла у вас в головах, что вы решили, что такое дерьмо нормально?

Никто из вандалов не произнес ни слова.

Тогда Майк произнес:

— Я знаю тебя, — тихо сказал он, и этот его тихий голос был не из приятных, и я увидела, как все трое посмотрели на него. Они больше не хорохорились. Поскольку навлекли на себя внимание разъяренного папаши-полицейского с пистолетом в руке, и теперь запоздало испугались. — Я знаю, что ты спровоцировал Фина. Знаю, что ты говорил о моей дочери. И я знаю, что один из вас пытался дотронуться до нее.

О Боже.

Моя рука в руке Рис непроизвольно сжалась.

— Сейчас ты заявился в мой дом, в дом, где живет моя дочь, в дом моей семьи и решил устроить это дерьмо, — продолжил Майк. — Все то дерьмо, которое ты устраиваешь вокруг себя месяцами, не нормально. И то дерьмо, которое ты устроил снаружи моего дома, говорит о том, что с вами серьезно что-то не в порядке.

Мне стало интересно, что такого произошло снаружи, и в то же время не хотелось знать, потому что Майк продолжал:

— Я окажу тебе одну услугу. Видишь ли, я сделаю своей миссией, чтобы ты получил наказание самое худшее, какое только может быть. И я поговорю с Финли Холлидеем, не уверен, что смогу отговорить его от того, чтобы он нашел каждого из вас и оторвал вам ваши никчемные головы.

О, черт.

Рука Рис очень крепко сжала мою.

Раздался звонок в дверь.

— Оставайтесь здесь, вы оба, — прошептала я детям и побежала по коридору.

Я открыла дверь Колту, посмотрела в его серьезные глаза и сообщила:

— В гостиной.

Он кивнул, прошел мимо меня и двинулся по коридору. Я вышла в холодную, но все еще странно теплую апрельскую ночь Инди.

Я понятия не имела, как не заметила этого «дерьма» во дворе, когда уже два раза открывала эту, чертовую, входную дверь.

Теперь я все поняла, потому что видела все своими глазами.

На переднем дворе на тротуаре и на улице был разбросан весь наш мусор. Мусоровоз должен был приехать только завтра, естественно, что мы не выкатывали наши мусорные баки раньше времени. Сейчас они лежали на боку, и все пакеты, находящиеся в них, были открыты, весь наш мусор был разбросан повсюду.

Но дело было не только в разбросанном мусоре. Повсюду валялись вскрытые и развернутые презервативы. Их были десятки. Десятки и десятки.

Я вышла, осмотрела местность и остановилась как вкопанная.

Моя машина и внедорожник Майка стояли в гараже. Пострадала машина Ноу, превратившись в утиль. И при свете уличных фонарей я разобрала нарисованные баллончиком с краской грубые пенисы и надпись: «Сучка фермера Фина по*б*лись-разбежались ездит на этой тачке».

Я заметила еще одну патрульную машину, направлявшуюся к нашему дому, но как-то оцепенело, голова казалась странной, раскаленной, опухшей, будто она не могла вместить увиденное, на глаза тоже давило, но потом я развернулась и пошла обратно в дом. Затем подошла к двери в гараж, открыла ее, заскочила внутрь, сняла свои ключи с держателя для ключей на стене. Вышла, закрыла дверь, прошла в гостиную прямо к Ноу, который стоял рядом со своей сестрой.