Я одержала маленькую победу. Совсем ничтожную, если разобраться, но почему-то мне показалось это важным – донести до Дэна то, что нельзя со мной так. Ладно бы, было опасно видеться с Ильей, я бы и сама не рискнула в авантюры ввязываться.

– Идем, - Денис поднялся, и пошел вглубь дома.

– Мы не на улицу? – я вскочила с дивана, побежала следом. – Я думала, он в гараже, или в доме охраны.

– Он здесь.

Денис шел по первому этажу дома, который, кажется, знал лучше меня. И через пару минут я в этом убедилась. Мы спустились в винный погреб, о котором я знала, но благополучно забыла. Все равно, алкоголя в доме мало, и хранили мы его на барной стойке и в холодильнике.

– И что? – я оглядела пустые полки в тусклом помещении.

Денис подошел к дальней стене, и сдвинул с места шкаф для заготовок. А за шкафом дверь – обычная такая. Простая деревянная дверь. О которой я не знала, но Денис почему-то знал.

– Кравченко не просто так этот дом купил. Погреб со звукоизоляцией, несколько тайных комнат, - объяснил он мне. – Полиция, разумеется, нашла бы все эти места. Но полицию бы сюда никто и не пустил.

– Но зачем Илье это?

Денис взглянул на меня, удивившись моему вопросу. А я и правда не понимала. Да, Илья был крепко с криминалом завязан. Но в собственном доме иметь какие-то комнаты, для чего это вообще? В дом мерзость тащить?

– Ну видишь, комната пригодилась, - хмыкнул Денис. И достал ключ из кармана джинсов. – Саша, не будь такой наивной. В дом к таким людям как Кравченко не только друзья могут прийти. Желанных гостей селят в гостевых, а нежеланных в такие места.

Денис толкнул дверь, и вошел первым.

Я думала. Там темно. Мозг уже нарисовал картину, будто я в средневековый каземат попаду – сырость, решетки, кандалы. Но нет, в комнате ярко горел свет, стены выкрашены в желто-бежевый цвет, а вот цепи и правда есть.

На ноге Ильи, который сидел на железной кровати какого-то больничного вида.

– О, какая встреча, - хрипло гаркнул муж. – Соскучилась, родная?

Я промолчала, разглядывая Илью. Наверное, он перевязан – ранен ведь был, но бинтов я не вижу. Как и крови. Илья одет в джинсы и черную футболку с принтом группы Раммштайн, которую явно не сам выбирал – он бы в жизни подобное не надел. Выглядит бледновато, щеки запали, и губы шелушатся. Но, в общем и целом, я ожидала худшего. Думала, что найду здесь кусок мяса, забитый, но не добитый до конца.

– Денис, оставишь нас? – прошептала я. – Пожалуйста! Я не стану приближаться к Илье, просто поговорим.

– Десять минут, - после небольшой паузы ответил он. – Будь у противоположной стены. Цепь у него на четыре шага. И Саша, не будь дурой. Приблизишься к Кравченко, он своим шансом воспользуется. Я войду, а его цепь у твоего горла обмотана будет. И я его пристрелю.

– Я поняла.

Прошла к противоположной стене, и оперлась об нее спиной, слыша, как закрывается дверь. Раз Денис ушел почти не споря, мне бояться нечего. Иначе бы он ни в какую не согласился оставить меня с Ильей наедине.

– Как ты?

– А если скажу, что плохо, то что? – голос у Ильи хриплый. – Уговоришь меня отпустить?

– А ты этого попросишь?

– Хмм, ты, конечно, недалекая, но не настолько. Нет, просить я тебя не буду. Хотя, - улыбнулся муж, напомнив мне себя прежнего – такого, каким он был, ухаживая за мной. Вернее, такого, каким он притворялся, – Сашенька, уговори своего любовника меня отпустить. Я буду хорошим, честно-честно!

– Не ерничай.

– Скучная ты. Ну вот как тебе не изменять было?! – Илья закатил глаза.

– Я не про измены пришла поговорить.

– А про что? Имя сыну я выбрал, да ты, наверное, назло его назовешь Денисом, - скривился муж. – Меня убьют, ты будешь жить с Соболевым, который будет тихо ненавидеть нашего ребенка. А ты, моя хорошая, слабохарактерная до ужаса. И когда у вас общий ребенок родится, Соболев уговорит тебя… ну, если не на приют, то на школу-интернат, куда вы и сплавите сына. Разумеется, тебе навешают на уши лапши. Что сын слишком на меня похож, и станет таким же исчадием ада, и ему просто необходима крепкая рука и дисциплина. Можем поговорить об этом.

– Ты в предсказатели заделался? – разозлилась я. – Что, пока взаперти сидел, дар прорезался в одном месте?

– Логика, любовь моя. Это всего лишь логика. Я могу многое тебе предсказать, - Илья поморщился, потряс ногой и цепь глухо зазвенела. – А давай я и правда предскажу тебе все, что будет. Я ведь все еще твой муж, а мужья обязаны заботиться о своих женах.

– Ты хреново обо мне заботился, - скривилась я, испытывая… да, испытывая сожаление.

Я и правда недалекая. Не в работе – когда я была сотрудником рекламного агентства, а затем ушла в работу с детьми, специалистом я была отличным. А в жизни что-то у меня не получается. Не вижу очевидного. Чувствую, но на чувства закрываю глаза. Закрывала. И упустила многое. Тридцать лет жизни упустила.