Хотелось вскричать, чтобы Луциан замолчал. Происходящее казалось ужасным сном, полнейшей бессмыслицей. Но сейчас, с моих рук стекала кровь, а под ногами лежало…его сердце, раздавленное и уже холодное.

— Теперь ты свободна…, - нежный шёпот на ухо, и только мой крик уже в пустоту.

— Нет!

— Нет! — громко закричала, распахивая глаза и рассматривая белоснежный потолок.

— Вита! — раздался следом встревоженный не на шутку и одновременно облегчённый возглас Януша.

Тяжело дыша, бросила взгляд на мужчину, быстро просканировала комнату взглядом, с кучей шикарных букетов цветов, расставленных то тут, то там. Уютная светлая просторная комната с одной кроватью, на которой и лежала, встроенным шкафом-купе, кожаным диваном, парой кресел, большим окном, пропускающим сейчас ослепляющий свет солнца, и небольшим стеклянным столиком с ещё одним букетом, но уже поскоромнее.

По бокам от кровати установлены электронные панели, отражающие мои жизненные показатели, слышен периодический тонкий писк, в вены воткнуты иглы с трубками, поднимающиеся к полупрозрачным пакетам с нежно-розовой жидкостью.

— Что за…? — зашипела, потянувшись к одной руке, чтобы вытащить иглу, но Януш не дал этого сделать, перехватывая ладонь и укладывая обратно.

Посмотрела на мужчину непонимающе.

— Вита. Ты почти неделю пролежала без сознания. Лежи спокойно, а то вколю транквилизаторы, — мягко произнёс, внимательно за мной наблюдая.

— Неделю? — удивлённо переспросила, заслужив лишь лёгкий кивок. — Что со мной было?

Гретосс медленно опустился на рядом стоящее кресло, продолжая удерживать меня за руку, и нажал на какую-то кнопку на панели.

— Клинок, которым тебя ранили, оказался заколдован. На нём древние руны, наши сейчас усердно пытаются их расшифровать. Это словно гангрена, но распространяющаяся быстрее. Нашим врачам пришлось постараться, чтобы замедлить процесс, а затем попытаться очистить твою кровь. То, что ты пришла в себя, уже хороший знак, но рана едва затянулась, — в подтверждение он откинул простынь, демонстрируя ногу с тёмно-розовым рубцом. — Мы не знаем, как исцелить полностью, но обещаю, узнаем.

Не сомневалась в его словах. Узнают. По глазам крестника видела, что он сделает всё возможное, чтобы помочь. Но гарантий никто дать не мог.

Вскоре из коридора послышались какие-то странные звуки, но как не пыталась уловить слова, не могла. И это злило. Словно всё было против меня, даже врождённые способности ослабли.

— Ради Бога! Узнай, что там происходит, — раздражённо рыкнула, махнув еле рукой в сторону коридора.

Естественно Януш с места не сдвинулся, но прислушивался к происходящему.

— Арсений пытается не подпустить Марека к Дамиану, — ровно произнёс.

— Что?! — вскричала, так как упоминание сразу этих трёх мужчин вместе никак не укладывалось в мозгу. — Что Лаврентьев здесь забыл? Как его вообще на порог больницы пустили?

— Уж извини, но твой истинный сначала тебе телефон обрывал, а затем мне не давал покоя, — закатил глаза к потолку, разговаривая даже с нотками раздражения.

— Так по твоей милости его впустили?

— А как ты думаешь, кто здесь устроил цветочный магазин? — усмехнулся, обводя взглядом комнату.

— Януш! Ты же понимаешь, что ему нельзя быть здесь. Он — человек. Его разорвут.

— Не разорвут. Он неприкосновенен по приказу Луциана.

— Что? — вновь удивилась, не веря в происходящее.

— Лаврентьев ездил к твоему брату в Питер, Вита. Уж не знаю, о чём они там разговаривали, но после позвонил Луциан и отдал ясный приказ — Дамиана не трогать, в больницу вход разрешить.

«О, как!», — только и подумала, невидящим взглядом смотря на свои ноги уже укрытые простынёй.

Казалось, что сплю. Просто в голове не укладывался даже сам разговор между этими двумя, а уж то, что Дамиан сам поехал «на поклон» к Луциану, а брат ещё и соизволил выслушать человека…

В общем попахивало бредом, либо я до сих пор в отключке и мне мерещится полнейший бред.

— Позови его, — тихо выдохнула, закусывая от волнения губу.

— Кого именно?

— Лаврентьева, крестник! — повысила голос, дёрнула рукой, освобождая наконец-то свою конечность.

Януш что-то бурчал себе под нос, но даже это не смогла расслышать.

«Чёртовы охотники и их новое оружие!»,

Гретосс младший ушёл, из коридора снова начала доноситься какая-то возня, а затем в комнату вошёл Лаврентьев, одетый во всё чёрное и словно с осунувшимся лицом, но более ожесточённым.

— Закрой дверь, — приказала, и когда мужчина молча послушался, откинула простынь, свешивая ноги с высокой койки и выдирая из рук иглы.

— Что ты творишь? — со злостью спросил, но даже шага не сделал, лишь наблюдал.

— Возвращаю себе способность ходить без присутствия нянек, — фыркнула, вставая на ноги и тут же чувствуя боль в одной ноге. — Чёрт! — тихо выругалась, невольно приседая и цепляясь за кровать.

Дамиан быстро оказался рядом, приобнимая аккуратно за талию и вновь укладывая на постель.