Синтия, заметив его, уронила на снег сборку пиропатронов, тут же занявшись неподвижным телом сержанта. Похоже, пробоины магистральных обменников биосьюта, крови в человеке так много не бывает. Цвет пролитой жидкости толком различить было невозможно, да так и лучше. Хоть какая-то надежда, что экзоскелет справился, а миоусилители самортизировали пришедшийся по касательной удар. Впрочем, если биосьют не сможет справиться и потеряет жизненные функции, то на этом морозе сержант либо задохнётся под шлемом, либо замёрзнет без него.

— Он жив?

— Пока да, но падает кислород. И температура тоже.

Джон как мог быстро переполз к телу Ковальского, принявшись сдирать с того меховую накидку.

— Заверни его в это. Биосьют выдержит?

— Не знаю. Потеря жидкостей прекратилась, но что там внутри…

— Тем более заверни, если станет совсем худо — открывай принудительно забрало, пусть дышит так. Обморожение ему пока не грозит, а там может и регенерация…

Синтия махнула рукой «помогай», осторожно поворачивая сержанта на бок. Через пару секунд было готово, под капюшоном вполне можно успешно дышать даже на таком морозе. Правда, с каждым часом он будет усиливаться.

— Что произошло?

— Сержант успел выстрелить дважды. Первый раз, когда тварь бросилась в вашу сторону, второй раз уже почти в упор, наверняка попал, тебя задело по касательной и отшвырнуло, но сержанту досталось сильнее. Однако и попадания сделали своё дело, тварь убралась, почти не задев нас троих, но, видимо, зацепив на ходу ещё и Мороку, вес у неё немаленький. Мы немного пришли в себя, погасили фонари, и я отправила Экхарта искать всех, кого раскидало.

— Сколько прошло с момента нападения?

— Минуты четыре.

Джон принялся шарить вокруг. Да, а кажется, что целая вечность. Но всё равно, времени в обрез.

— Что ты ищешь?

— Огнестрел, — Джон методично перекапывал метр за метром вокруг. — С прожекторами была ошибка. Утро для этой твари — самое голодное время. А грохота выстрела она может вообще не слышать. Что ей слушать посреди этих снегов. Лишена она органов слуха, и всё. А мы с этими фонарями — слепые. Да где же этот проклятый огнестрел…

— Экхарт сказал, что он может быть там, где упал Морока, туда было направление удара.

— А проверить он решил сперва меня? Да уж, умно… ладно, давай сюда плазму. Хоть что-то. Сколько там время срабатывания запала… секунды полторы?

Контузия сдавалась, уступая место злости. Они пришли сюда не гибнуть по какой-то случайной прихоти местной никому не нужной биосферы.

Нужно было что-то делать.

Время шло, а тварь всё не появлялась. Почему она не нападает? Не могла же она и в самом деле испугаться и уйти. Подобной махине здесь нечего бояться. Их единственное оружие — огнестрел — был бесполезной игрушкой. Где у твари слабое место, и есть ли оно, никто из них всё равно не знал.

Так почему… Проклятие.

— Экхарт, быстро назад.

Канал ответил ему сухим потрескиванием. Да что ж за такое…

— Экхарт, возвращайся. Если меня слышишь. Немедленно. Синтия, постоянно вызывай его и Мороку, я выдвигаюсь навстречу.

— Ты куда?

Даже в синтезированном голосе Синтии промелькнули нотки отчаяния. Но сейчас было не до сантиментов.

— Сюда тварь не пойдёт, если до сих пор не напала, нас слишком много, и пахнет здесь вокруг не органикой, а химией. А вот они двое сейчас — отличная цель. К тому же практически безоружная.

Несмотря на отступившую дурноту, перемещаться легче не становилось. Наоборот, постепенно отходили залитые фармакохимией нервные окончания, с разгону беря болевой порог. Сильнее всего страдал бок. Критических повреждений внутренних органов диагностика не фиксировала, кровоизлияния были своевременно купированы, вот только рёбра приняли на себя часть удара, и теперь стоит ему не так сгруппироваться — осколок может легко проткнуть оболочку лёгкого или печени. Что за этим последует, лучше было не гадать.

Превозмогая боль, Джон методично отвечал «нет» на все попытки следовой начинки снова врубить болевую блокаду. Боль — твой друг, слушай её.

Теперь, на одном боку, подгребая ногами и свободной рукой, можно было с относительным удобством перемещаться. Разве что скорость оставляла желать лучшего.

Где ты, Экхарт, куда ж ты делся…

Выворачивая до слезоточивой рези в глазах фильтры, Джон мучительно водил головой во время неизбежных остановок на отдых. Проклятая планета. Трижды проклятая.