— Место падения станции слежения триангулировали успешно, и туда сейчас начинают выдвигаться два ближайших отряда, и если бы не этот буран, нам бы там делать было нечего. Однако в текущих условиях мы можем оказаться на точке куда раньше. План такой — прежним порядком движемся по направлению чуть южнее точки падения в обход лавиноопасного участка, как только над нами пройдёт спутник, он ретранслирует приказ покинутому глайдеру пересечься с нами вот в этой точке.

В воздухе мелькнула детальная карта местности, на которой был серебристой нитью отмечен их новый маршрут, заканчивающийся искрой цели.

— Дальше нам полчаса лёту и мы на месте. Оборудование кое-какое вы захватили, надеюсь, оно нам пригодится. В пути главное — максимальное внимание и неукоснительное исполнение команд. Будьте готовы действовать в любой момент максимально быстро. Вопросы?

— Почему нам нельзя дождаться глайдера здесь, мы же на этом ничего не выиграем.

Морока снова подтвердил своё прозвище. Джон невольно сделал шаг в сторону, лишь бы уйти подальше из поля зрения Ковальского. Даже в тёмной трубе мехового капюшона его глаза нехорошо сверкнули.

— Потому что здесь такие директивы.

После этих слов все начали молча собираться. Джон перевесил два контейнера на грудь, чтобы меньше болтались при ходьбе, получше закрепил магнитные карабины, потом подумал, и заправил в напоясные гнёзда биосьюта два запасных баллона с водой и пищей. Ковальский подошёл к каждому и с какой-то только ему известной целью поколдовал с их спецподошвами. По всему выходило, эта прогулка могла затянутся.

Между тем четверть горизонта с востока до севера уже затянула мрачная дымка — облачности как таковой не наблюдалось, видимо, снежные вихри поднимал с земли ветер. Если порывы достигнут ста метров, управление глайдером станет невозможным — гасители не смогут справиться с переменной подъёмной силой и машина просто врежется на своей немалой скорости в снег. Со всеми вытекающими печальными для экипажа последствиями.

Будем надеяться, что ветер этот сюда заглянул ненадолго. По крайней мере, дуть он будет почти в спину, всё легче идти будет.

Джон заметил, как Ковальский тоже, как они, захлопнул лицевой щиток биосьюта, окончательно затерявшись в недрах капюшона, став похожим на зачем-то закутанную в шкуры человекоподобную машину. Он один из них, похоже, относился к надвигающемуся бурану так серьёзно. Стоило к его мнению прислушаться.

Когда когорта уже была готова выступать, Ковальский ещё некоторое время продолжал стоять на месте, то ли вслушиваясь, то ли вглядываясь во что-то, известное только ему одному. И это нечто ему не нравилось.

Наконец, он молча двинулся вперёд, на ходу отращивая на подошвах знакомые снегоступы, в руках же его появился сантиметровой толщины упругий прут с рукояткой, тут же намертво приросшей к его правой перчатке. Помахав этим устройством «делай, как я», Ковальский быстрым шагом направился под небольшой уклон в направлении на юг, используя занятую руку как третью точку опоры.

Когорта быстро разобралась с амуницией, нашла у себя на поясах предусмотрительно розданные им устройства, удобно ложащиеся в ладонь, из которых тут же выскочил тот самый прут.

Первые же донёсшиеся до них порывы ветра объяснили, зачем это нужно — палка успешно самозакреплялась даже в рыхлом снегу и служила отличной опорой, при необходимости мгновенно обретая жёсткость, и не мешало перемещаться, свободно покидая снег, как только рука уходила вперёд.

Джон успешно приспособился к новой манере ходьбы, но ураган всё усиливался, и временами начинало казаться, что вот сейчас он полетит носом в снег, ветер в спину мешал даже сильнее, чем мог бы помешать встречный, но трость-снегоход делала своё дело, так что с ней они в итоге двигались вперёд куда быстрее, чем позволяла открытая поверхность при таком буране.

Растянувшаяся цепочка самопровозглашённого спасательного отряда шла след в след, постепенно погружаясь в текущую мимо позёмку, ветер швырял в небо уже целые хлопья выпавшего накануне снега, обнажая плотный слой старой слежавшейся ледяной крупы, покрывавшей склон. Вокруг стремительно темнело, серая мгла затянула небо, ветер больше не усиливался, но стал порывистым, с очередным рывком всё больше скрывая впереди идущих. Поставленный первым Экхарт тяжело дышал в канале, сам же Ковальский сместился в хвост, и теперь периодически давал оттуда отрывистые команды, то вдруг поворачивая их цепочку под острым углом вверх или вниз по склону, то приказывая остановиться и к чему-то прислушиваясь.

Джон пару раз и сам расслышал какой-то низкий протяжный хруст, но доносился он откуда-то издалека и Ковальского явно не беспокоил. Что такое они обходили и что пережидали, Джону осталось непонятным.

Когда они постепенно начали смещаться левее по склону, выбираясь на покатый гребень, ветер вновь усилился, снизив видимость до едва десятка метров, так что в итоге пришлось остановиться, чтобы скрепить пояса фалом. Показывая, как работать с карабинами, Ковальский вновь подал голос:

— Если что, не бойтесь падать, снегоступы вам не дадут далеко откатиться, но помните, пролетев всего пару метров, можно заработать неприятное растяжение даже с вашими армированными связками, а помощи тут ждать неоткуда. Так что вперёд, скоро гребень. И повторяю — предельное внимание, я знаю, вы устали, но — до финиша ещё далеко.