И Бимка... Как же Бимка без неё?

Умывшись и приняв душ, Татьяна не спешила выйти из санитарного блока. Наоборот, села на пол, прижавшись спиной к прохладной стене, покрытой пружинящим материалом, обхватила колени руками, и выровняла дыхание. Она помнила, что есть во вселенной точки тепла, к которым она может дотянуться, если пожелает — без использования инопланетной чудо-техники. Сознания креллов... Дуг-Кагн! Уж он-то поможет советом, сообщит на М-63 что с ней всё в порядке, придумает, как выбраться из мышеловки.

Она ушла в транс, следуя за затихающими движениями лёгких, за шумом крови в ушах и за засыпающим биением сердца, и пробыла в нём больше десяти минут — внутренний метроном дал точную команду, когда пора «просыпаться». Но ничего не произошло. Она никого не услышала и не почувствовала. Словно галактика вымерла, миры близких ей существ погибли, сгорели в напалме неизвестной этиологии... На мгновение ей стало страшно. Наверное, так страшно, как никогда в жизни! И хотя за стеной храпел Гека и ждал её загадочный Ричард Львов, в чреве корабля занимались непонятными делами адамиты и его неизвестные хозяева, ощущение, что она, Татьяна Викторовна Крылова, осталась одна в целой вселенной, было настолько сильным, что едва не привело её к панике. Как вдруг зажглась радужная точка перед глазами, перетекла на пол, задрожала и раскрылась цветком темноты более яркой, чем окружающий полусвет.

— Когда вы в отчаянии, Танни, мне легче находить вас! — усмехнулась знакомое пятнистое лицо, выглянувшее из клубящегося тоннеля, уводящего в никуда. — Возможно, это — то, что сближает расы? Отчаяние, а не счастье, делает всех одинаковыми! Отчаяние и страх!

— Чреше! — воскликнула Татьяна, склонившись над изображением и чуть не упав не него. — Чреше, вы?

Пришелец сверкнул на неё кристалиновыми глазами.

— Того стайи, что знал Лу-Тан, больше не существует нигде во вселенной! Так что зовите меня, как прежде! — заворчал он.

— Хорошо, — Татьяна смиренно кивнула. Сейчас она была согласна на всё, лишь бы не оставаться одной в этой всепоглощающей тишине. — Вы ответите на мои вопросы, Ирбис?

— Боюсь, что нет, — усмехнулся тот. — Но разве ощущение моей причастности не облегчает значительно вашу жизнь?

Она вгляделась в кривящееся в усмешке лицо стайи. И внезапно поняла — он не просто дразнил собеседника. Это был его способ привести в норму, заставить анализировать происходящее и выйти, наконец, из того самого состояния упадка, которым он якобы так восхищался.

— Боюсь, что нет, — улыбнулась она в ответ. — И даже наоборот, потому что у вас есть способность умножать вопросы, на которые мне хотелось бы получить ответ.

Улыбка Чреше стала торжествующей.

— Приятно беседовать с равным по силе убеждения собеседником! — воскликнул он. — Если серьёзно, доктор Лу-Танни, у меня есть определённые ограничения в передаче информации. Считайте их моими принципами, и вам будет проще принять меня таким, какой я есть сейчас! Я не могу отвечать на вопросы, но ничто не мешает вам рассуждать вслух, а мне — слушать или... спрашивать!

Его зрачки сверлили Татьяну, как два светящихся буравчика.

— Ага, — кивнула она. — Ага. Я поняла... кажется! Но мне пока не о чем рассуждать. Кроме того, кто, и зачем выкрал меня с М-63?

— Не случалось ли с вами накануне ничего необычного? — мягко поинтересовался стайя. — Того, что могло бы привлечь к вам повышенное внимание?

— Визит на ганноган!

Татьяна Викторовна ответила первое, что пришло в голову. И задумалась. А ведь, правда, произошедший с ней на Сан-Заре прорыв сознания был прочувствован окружающими её существами в полной мере. Такая сила ментальности разве не привлечёт к себе пристальное внимание? Особенно, если принять за данность, что духабути уже давно следят за людьми, и при изучении их способностей не гнушаются похищений, чему подтверждением являются слова «сокамерника» Геннадия?

— И что же такого произошло? — наморщил чёрный нос Ирбис, и сам же себе ответил: — Знаю, знаю... Вот вам и ответ на вопрос — зачем! Любое исследование строится на...

— ...Планомерном подборе опытных образцов, — продолжила его мысль Татьяна, — которые сравниваются в искусственно созданных в рамках эксперимента условиях. Допустим, на этом корабле нас трое. Допущение, потому что на самом деле я не знаю — сколько здесь может быть испытуемых?

— И в чём же разница между вами? — мурлыкнул стайя. — Образцы должны чем-то отличаться друг от друга!

Татьяна прикрыла веки. Разница в воспитании, менталитете, жизненных обстоятельствах? Нет, не то! Возможность испытуемого находиться в состоянии измененного сознания — вот главное. Взглянув на Ричи при первом знакомстве, она ощутила в нём что-то такое, что до сих пор не была в состоянии описать. При знакомстве с Геннадием ничего подобного не возникало. Итак, в наличии: «обыденное» сознание обычного человека, её разум, подвергнутый изменению Лу-Таном, и сознание человека, родившегося на четыреста лет позже.