— Вот еще пишет:«Связь иметь нужно крепкую и полезную для всех сторон».

— Это я так понимаю, крепче связей с самим шахом ничего там нет. Вот только если про то прознает Царь, головы не сносить.

— Так, Пров Минеевич, нам на пользу такие дела. Если еще и словом правителя заручимся, то сам черт не брат.

— Сделаем так. Переговорщика дельного зашлем.

— А что с Грибоедовым?

— Прямо сейчас его никто не убивает. Так?

— Так.

— Значит, он нужен зачем-то нашему господину и благодетелю. Вытащить его надо. А здесь разберемся. Готовь полсотни добровольцев. Прямо сейчас отправим морем. Даю приказ вытащить и к нам доставить.

Через два дня переоборудованная рыбница, похожая на старого типа бригантину, резала холодные декабрьские волны в южном направлении.

Остаток зимы Потап пробегал в центре. Старшим Силы за него остался Яшка. А ему с тремя другими дали денег по тридцать рублей на месяц для прокорму семьи и велели тихонько прибыть в соседнюю губернию. Паспорта помещик выписал им с радостью. И даже намекнул, что хорошие места в городе имеются, мол, можно и совсем остаться.

В Центре хромоногий Степан, брат всемогущего Игната, поговорил с каждым и определил на учебу. Но сначала устроили взбучку Степану. Строго настрого запрещено раскрываться в своем доме. Только если мелкие огрехи поправить, что и обычному мирянину позволительно. А на что более серьезное надо приглашать со стороны, через Голову. И чем дальше сторона, тем лучше. Волки у дома не охотятся. Вот и весь сказ. Обидели, зови. Самого позвали в дальнюю сторону, тишком уехал, молчком приехал. Раскрылся, значит побежден.

Почти два месяца без продыху гоняли, но Потап рад впитывать новую науку. Показали, как засады устраивать, как часовых убирать, стрелять, ножом и топором махать, при ранах и болезнях помощь оказывать, ядовитые грибы и травы изучали. А пуще всего нравилось, что видел он таких же СтаршИх и рядовых бойцов. Но удивиться пришлось ранней весной.

Пришла весточка от Головы с заданием. Никому ни слова не сказавши, взнуздал Потап лошадь да с тремя ребятами верхами поехал. Двое других, безлошадных, дома остались.

На дальней стороне кого-то из своих пришли забирать в острог. Поздним вечером группу Потапа на подъезде встретили, из телеги в кустах выдали по пистолету, по ружью, порох и десяток зарядов для них. Определили им командира. Переночевали у костра с еще двадцатью мужиками разных уездов.

А утром выехали. И увидел Потап действительно силу. Около двух сотен с гиканьем кругами носится и в воздух палит. Офицер испугался и стал уговаривать добром пропустить. Командир их спешился, подошел к поручику.

— Так ты русской кровушки захотел? На!

Большой кулак впечатался прямо в ухоженные тонкие белесые усы.

— Бунтовщик! — Поручик смотрел на окровавленную ладонь.

— Э, нет. Это ты бунтовщик.

— Как же это? — изумился офицер.

— А так, что ты против меня бунтуешь. Супротив народа русского пошел. Я тут испокон века живу, моя здесь земля, — а пока поручик думал, что сказать, крикнул солдатам, — робяты, крови не хотим, но и себя в обиду не дадим. Стрельнет кто, всех положим.

Строй заколебался. Из тюремной кареты вытащили трех бедолаг, сбили железо и увезли куда-то. Потом засвистели на все лады, загикали и унеслись разом, будто никого и не было.

К утру Потап с ребятами был дома. Сговорились молчать, да никто и не спрашивал. Потом узнали, что барин того имения убежал в город с этим же отрядом, а к усадьбе его уже приезжали, приценивались.

«Ты, Сергеич, не серчай, — услыхал я приглушенные голоса за дверью, — чичас сымем, тут так заведено». В дверь постучали.

— Вот, Ваше Сиятельство, доставили в лучшем виде.

В кабинет завели человека с мешком на голове. Мешок сдернули. Предстал вихрастый молодой человек в круглых очках. Пальцы левой руки были скрючены, а мизинца не было. От догадки у меня пот по спине потек.

— Вы сдурели, что-ли!? — только и нашелся я, — вы Грибоедов?

— К вашим услугам, — чуть наклонил голову вошедший.

— Да блин! — я уже не сдерживался, — вам что говорено было? Я же отписал Прову!

— Вытащить велено, — пробасили из коридора, — а далее куда доставить, не сказано. Порешили, что вам надобен. Извольте принять.