— Дорогая моя, с каждым днем ты удивляешь меня все больше. Сама судьба свела нас вместе. Несмотря на некоторую оригинальность нашей встречи. Я уже почти влюбился. — тело расслабилось, и язык тут же развязался. Щеки девушки красиво румянились в свечном свете.

— Не бросайся такими словами, фон Ронин. — она изящно отсалютовала бокалом. Я ответил тем же.

— Не имею такой привычки. — я осушил бокал, подался вперед и просто впился своими губами в теплые губы красавицы. Она прижалась ко мне и ответила нежным и теплым поцелуем. Самым сладким поцелуем в моей жизни... Нежность разлилась по всему телу и заполнила меня всего.

Трепетали свечи, свистели и трещали поленья в камине. За окном падал хлопьями снег и веселились люди.

Наступило Рождество — и мы встретили его вместе взаимной любви, ласкающими взглядами, поцелуями со вкусом вина — и нежности, которой я никогда ранее ни к кому ещё не испытывал... И пусть в канун праздника между нами не могло быть ничего более поцелуев — в эти мгновение я наконец-то познал, что такое счастье...

"Терпение и смирение нужно иметь и для мира, и для войны".

Иоанн Дамаскин, 675 — 754 г. от Рождества Христова.

Я с глубоким вздохом открыл глаза и удивился окружавшей меня тишине. На меня молча взирали с небосклона яркие звезды. Вдали ухал филин.

— Себастьян, ты вовремя. — улыбается Лермонт. — Не иначе шестое чувство.

Тапани уже вовсю пытался ослабить путы.

— Улыбался весь сон, фон Ронин. Неужто дом видел? — горец начинает меня пугать своей прозорливостью.

— Почти. — я тряхнул головой, сбрасывая сонное оцепенение. — Готовы?

— Только хотели тебя поднимать. Эти животные напились так, что мы даже караулов не заметили. Видимо считают, что Скопину-Щуйскому не до того, чтобы их выискивать по лесам.

— Ну, отчасти они правы. — я покачал головой.

— Так-то оно так, но забывать дисциплину — это первый шаг к смерти. Да и пленники могут сбежать. — Тапани улыбнулся.

Действительно, надо спешить.

Я залез пальцами в сапог и извлек лезвие. Прекрасная вещь. Веревки поддались сразу, хорошая сталь вошла в плетение, как теплый нож в масло. Наше ожидание окупилось.

— Готово! — я начал избавлять своих товарищей от пут.

— Тихо! — встревоженным шепотом выдохнул Лермонт. Я присел. Шагах в сорока прошли, покачиваясь два разбойника с бердышами. Явно во хмелю. Но это значит, все-таки какие-то караулы в лагере присутствуют. Это усложняет дело, но не меняет нашего плана.

— Действуем очень тихо. Постараемся не только вырваться, но и оставить пару подарков для этих гостеприимных людей. — я зловеще улыбаюсь.

— А поподробнее? — вопросительно смотрит на меня Тапани.

— Бочки с горячительным еще на телегах. А рядом с ними телеги с пищалями. Связь улавливаешь?

— Думаешь поджечь? А с чего ты взял, что эта жидкость будет гореть? — скептически прищурился Джок.

— Козачек дал мне отпить своего пойла. Пить я не пил, но даже по смоченным губам было понятно, что полыхнет знатно. Нужно только огонька дать.

— Пока нас вели, я заметил ближе к центру поляны телеги с бочками, в которых явно не пойло.

— И? Порох? — я убрал лезвие.

— Именно. — кивнул шотландец.

— Ты уверен? — Тапани разминает затекшие плечи. — Не очень-то хочется идти почти через весь лагерь, чтобы потом понять, что ошиблись. Нас могут заметить дозорные. А это опасно.

— Не мог я ошибиться. Сам видел! Там сидели разбойники и наполняли пороховые рожки.

— Рискнем. Если есть возможность уничтожить порох, надо пробовать. — я поднялся. — Пора.

Мы достаточно быстро обогнули шатры с храпящими внутри и снаружи бандитами. И вышли к грубо сбитой перевязи для коней. Как я и говорил, нашу троицу лошадей связали удилами вместе. Седельные сумки по-прежнему приторочены к седлам, и даже пистолеты покоятся в кобурах! И письмо на месте. Не иначе, воры всерьез сомневались на наш счет, и пока все точно не проясниться, решили не грабить. Невероятная глупость! Невероятная удача для нас!

— Тапани, займись лошадьми, а мы с Джоком прогуляемся до бочек с порохом. Жди нас на противоположной стороне поляны. И постарайся не попасться на глаза дозорным.

— Обижаешь, командир. — финн уже начал развязывать удила. — Сделаю все в лучшем виде.

— Не обижаю, а напоминаю. Только от тебя зависит как быстро мы отсюда уберемся.

— Идите уже. — беззлобно огрызается Тапани. — Буду вовремя на месте. И лошадок отвяжу.

Шотландец уже прячет за пояс пистолет, я следую его примеру. Путь до телег с порохом предстоит не близкий, особенно по полю с пьяными бандитами. Не дай Бог кто-то из упившихся опомниться от хмельного тумана и поднимет тревогу. Тогда точно конец.