— Итак, о чем вы говорили? Какие деньги?

— Гришэм, чего вы хотите? Вы хотите получить деньги?

— Не обнадеживайте себя, Ноллвуд. Если бы мне нужны были только деньги, я бы не пустился в столь рискованное предприятие. Я ведь только что получил их.

— Тогда… что вам угодно?

— Упечь вас куда-нибудь подальше и избавить от вас наш мир.

На лбу Ноллвуда выступил липкий пот.

— На каком основании вы собираетесь это сделать? Вы только что уничтожили единственную улику, которой обладали.

— Неужели? Как неосмотрительно я поступил! — Ремингтон потер подбородок. — Хэррис, как вы думаете, не состряпать ли нам дополнительные улики, если я так неосторожно поступил с той, которой обладал?

— Думаю, это будет правильно, — отозвался Хэррис, выступая из-за спины Тэмплара.

— Хорошо. Мне даже стало легче.

— Какие улики? — потребовал ответа Ноллвуд. — И кто эти люди?

— Неужели я не представил их вам? Как это бестактно с моей стороны! Это Тэмплар и Хэррис, молодчики с известной вам Боу-стрит. У них уже есть наготове свора свидетелей, которые подтвердят совершение вами любого преступления, и есть письменные свидетельства тех, кто видел, но присутствовать на процессе не может. К счастью, Тэмплар и Хэррис заодно являются и любимчиками магистрата Боу-стрит… куда, собственно, им и предстоит вас доставить.

— Ах ты… ублюдок! А как насчет моих денег? Ты их приплетешь к этому делу?

— Ваших денег? — изумился Ремингтон. — Может, вы имели в виду мои деньги? Как быстро вы все забываете!

— Так ты собираешься их прикарманить? — заревел Ноллвуд и попытался броситься на Ремингтона. Но в ту же секунду пистолет Тэмплара блеснул у его виска, а Хэррис мертвой хваткой схватил его за руку.

— Осторожно, джентльмены, — предупредил Гришэм своих помощников, — мы вовсе не хотим поранить мистера Ноллвуда. В противном случае он не смог бы насладиться своим пребыванием в Ньюгэйте — Ремингтон сделал знак Хэррису и Тэмплару увести Ноллвуда. — Да, Ноллвуд, не беспокойтесь о своих денежках: я найду им превосходное применение.

— Дело сделано? — спросил Бойд, открывая заднюю дверь своей таверны и дожидаясь, пока Ремингтон проскользнет внутрь.

— Да… мистер Ноллвуд долгое время не будет иметь возможности кого-нибудь надуть.

— Он сообщил тебе какие-нибудь подробности дела, которое мы распутываем?

— Нет. Мы снова в тупике.

Бойд вздохнул:

— Этого-то я и боялся. — Он налил джин в два стакан? — А где же Тэмплар и Хэррис?

— Сопровождают Ноллвуда на Боу-стрит. Как только доставят его, присоединятся к нам. — Ремингтон водрузил кожаный чемоданчик Бойда на прилавок и раскрыл его. — Как ты думаешь, должен Ноллвуд гнить по году за каждый фунт из содержащихся здесь?

— Что ты собираешься делать с деньгами?

Ремингтон захлопнул чемоданчик:

— Буду вершить собственную справедливость. Это малая Толика того, что награбил Ноллвуд, но даже эта сумма может восстановить достоинство одного человека.

— Ты хочешь расплатиться по долгам Годфри. — Бойд знал своего друга, как себя самого. Он также знал, что Ремингтон сделает так, чтобы Годфри никогда не узнал имени своего спасителя.

— А ты знаешь, где находится сам Годфри?

— Знаю, — кивнул Ремингтон. — Но это не решает наших проблем. Мы снова в начальной точке поисков. Конечно, Тэмплар и Хэррис добудут кое-какие сведения о судовладельцах, и наверняка будет какая-нибудь информация от Джонсона. Ты уже связывался с ним?

— Неоднократно. В доках все спокойно. Но ведь и на море сейчас все спокойно. Тот, кто разработал всю эту операцию с исчезновением, решил быть осторожным.

— А как насчет компаний, которые проверяют наши друзья? Нет ли какой-нибудь зацепки там?

— Об этом мы узнаем, как только Хэррис и Тэмплар прибудут сюда. Хотя я не жду особых разоблачений. Если бы они узнали что-нибудь значительное, ты или я уже бы знали об этом от них.

Бойд откашлялся:

— А что с Самантой?

— Что с ней?

— Тебе удалось узнать что-нибудь от нее?

— Совсем немного, — улыбнулся Ремингтон. — Скорее ничего, что могло бы иметь отношение к пропавшим судам.

— А к чему это имеет отношение?

— Ко мне. Она разделяет твое мнение о том, что я убегаю от самого себя.

— Как много ты успел поведать ей о себе?

— Ничего.

— Поразительно, не правда ли, — пустился в рассуждения Бойд. — Ты знал так много опытных и умудренных женщин, одна проницательнее другой. И ни одна из них не рассмотрела тебя самого под той маской, которую ты на себя наклеил. И вот наивная, несмышленая девочка врывается в твою жизнь и всего за несколько дней раскусывает тебя, понимает, что ты лучше, чем сам о себе думаешь. — Бойд сделал паузу, надеясь, что его слова упадут на благодатную почву. — Она очень увлечена тобой. Ты много значишь для нее.

— Может быть.

— А ты готов дать ей что-нибудь взамен?

— Бойд, когда я с ней, я теряю голову. Я веду себя как школьник, я обо всем забываю: кто я, кто она, чем я должен заниматься… Я не могу позволить событиям развиваться таким образом.

— Почему? Потому, что она возможная ниточка, перебирая которую ты можешь выйти на важные факты, или потому, что она угроза твоему беззащитному сердцу?

— Оба варианта правильны.

— По крайней мере это честный ответ. Ты был правдив не только со мной, но и с самим собой.