— Надеюсь, вы не собираетесь исчезнуть вместе с лордом Гришэмом. Вы же не сделаете такой ошибки… Вы пытаетесь играть в опасную игру, правила которой вам незнакомы.

— Ремингтон не причинит мне зла.

— Причинит, и обязательно.

— Тогда тебе придется держаться поблизости.

— Чтобы я могла защитить вас?

— Нет, чтобы я могла доказать, что ты ошибаешься.

Сотни разноцветных лампочек освещали многочисленные павильоны Воксхолла. Саманта никогда не видела более живописного зрелища.

— Ax! — восторженно вздохнула она, спускаясь из экипажа. — Великолепно! Прислушайтесь, вы слышите, музыканты уже играют!

— Да, чертенок, я их слышу. — Ремингтон лукавил, он не слышал и не видел ничего, кроме Саманты. Она царствовала в его душе и мыслях. Это пугало. Особенно настораживало то, что он начал забывать о работе, о том, что цель его общения с девушкой — чисто прагматическая.

Ремингтон откашлялся. Мысли по-прежнему путались.

— Милли все еще находится на заднем сиденье. Я помогу ей сойти, потом мы выпьем чего-нибудь прохладительного, а потом сбежим от нее.

— Милли уехала, — сообщила Саманта.

— Что?

— Она уехала, — подтвердила девушка. — Я отослала ее обратно в Хэмпшир. Ей не нравилась жизнь в городе.

— Тогда кто занял место там, сзади?

— Моя новая горничная.

— Ну хорошо. Тогда я помогу вашей новой горничной. Ремингтон протянул руку и согнулся в насмешливом поклоне. Но Синтия спустилась вниз без его помощи. Задрав подбородок, она встретила удивленный взгляд графа Гришэма.

— Ремингтон, это Синтия. Синтия, это лорд Гришэм.

Синтия поклонилась, не отводя глаз.

Ремингтон узнал женщину даже раньше, чем увидел ее.

— Очень приятно, Синтия, — произнес он и вежливо поклонился.

— Я очень рада тому, что встретила Синтию, — сообщила возлюбленному Саманта, не сводя при этом с него глаз. — Ее прежняя работа была ей не по душе. Надеюсь, у нас ей понравится больше.

— Понятно, — сказал Ремингтон. Годы тренировки давали себя знать: на лице его не дрогнул ни один мускул. — Тогда… вы позволите? — И он предложил Саманте руку.

Сэмми незамедлительно почувствовала изменение его настроения, и сердце ее заныло. Он явно был чем-то расстроен: то ли тем, что она взяла недавнюю куртизанку себе в услужение, то ли тем, что она, Саманта, не была таковой.

Ремингтон нежно провел по щеке девушки:

— Столы здесь ломятся от всевозможных напитков. Я сейчас вернусь.

— Он узнал меня, — прошептала Синтия, как только девушки остались одни.

— Ну конечно, узнал. Разве можно было сомневаться в этом? А теперь поторопись.

— Торопиться? Мне? Зачем?

— Да, пожалуйста, пойди куда-нибудь прогуляться. Быстренько. Пока не вернулся Ремингтон. Я бы хотела побыть с ним немного наедине.

— Саманта…

— Синтия! — Девушка упрямо выставила вперед подбородок. — Я знаю, что ты блюдешь мои сердечные дела. Но я должна прислушиваться к своему сердцу, а отнюдь не к твоему. Пожалуйста… пройдись.

Синтия все еще колебалась.

— Если я вам понадоблюсь, позовите меня. Я тотчас же прибегу.

— Вы мне не понадобитесь.

Синтии ничего другого не оставалось, как подчиниться.

— Хорошо, — сказала она и медленно пошла прочь.

— Где же ваша новая горничная? — услышала через секунду Саманта вопрос Ремингтона. Он протянул Саманте бокал лимонада и оглянулся.

— Я попросила ее оставить нас одних.

— Неужели? И в этих же выражениях?

— Да.

— Значит, мы остались вдвоем?

— Я бы хотела направиться в самое уединенное местечко.

— Саманта…

— Мне бы хотелось всласть насладиться вашим обществом, Ремингтон, поговорить с вами…

Граф поднес ее пальчики к губам.

— Когда мы остаемся с вами наедине, разговоры оказывайся самым последним делом. Не думаю, что сегодняшний день составляет исключение.

Саманта улыбнулась:

— Я рада этому.

Тропинка Влюбленных в саду Воксхолла была пустынна, Саманту и Ремингтона обволакивал аромат экзотических растений.

— Я уже говорил вам, что сегодня вы выглядите потрясающе? — прошептал Ремингтон, беря Саманту под руку.

— Нет, но можете сказать.

Граф еще раз провел глазами по низкому вырезу ее декольте и низу платья, отороченному зеленой материей.