Таши пожевал нижнюю губу, встряхнул головой и шумно выдохнул через нос, прекрасно понимая, что если сделает что-то без моего согласия – обидит до глубины души. Приятно осознавать, что мэтр дорожил моим доверием, но вместе с тем… тащить некоторые вещи из него приходилось клещами. И тут поди пойми, что вообще у него в голове творилось.

– Что-нибудь с горьким шоколадом, – Весташи протянул пиалу с ядом цикута, смешанным с чаем, чтобы было не так противно, – и апельсиновой цедрой. Может быть, кекс? Он… не особо привередлив в этом плане.

Стало чуточку легче, когда Таши поддержал смену темы. Мне не хотелось задумываться лишний раз о том, что предстояло, да и Кирино был прав – мэтр в некоторых вопросах хлопотал подобно наседке. Не будь его рядом, как бы я справлялась? Иметь поддержку, вне всяких сомнений, хорошо и приятно, однако… В памяти сразу всплывал лес из мачтовых сосен, тёмная пелена, чудившиеся отовсюду шаги преследователя. Без хмыря тогда ничего не смогла бы. А здесь… если Весташи прошёл через подобное без чьей-либо помощи, чем я хуже?

– С чего вдруг ты решила узнать о его предпочтениях? – хмыкнул Таши, глядя на то, как я короткими глотками опустошаю пиалу. – Тебе так неприятно моё предложение помощи, что ты решила отвлечь меня разговорами о Кире?

– А почему ты до сих пор не рассказал Кирино, где его потерянный осколок? – в тон ответила я, зная заранее, какая за этим вопросом последует реакция. Всё-таки задавала его не в первый и даже не во второй раз. – Ты не поговорил с ним?

– Нет так нет, – он качнул головой и усмехнулся. – Сама так сама.

– И со мной не поговоришь? – наигранно обиделась я.

– Давай сойдёмся на том, что это маленькая месть за то, что он со мной не разговаривал долгое время. Три года – это ведь достаточно долго?

Для приличия посверлила мэтра взглядом и только после этого согласно кивнула. На деле ему достаточно было сказать, что ко мне это не имело никакого отношения, и на этом я успокоилась бы… успокоилась, если бы не любопытство. Конечно, я могла рассказать всё Кирино, но такой поступок казался неправильным и в чём-то даже… подлым. Да и есть ли у меня право совать нос в чужие ссоры?

– Мне стоит подготовиться к чему-то особенному? – аккуратно поставив пиалу на середину стола, я так и не смогла поднять голову.

– Котёнок, к этому… нельзя подготовиться. Думаешь, мне нравится мучить неизвестностью? – мэтр тяжело вздохнул и накрыл мою ладонь своей. – Я буду рядом. Потом тебя обязательно осмотрит Кир, чтобы… чтобы мы удостоверились, что с тобой точно всё в порядке. Кому-то после ритуала нужно время на восстановление. Кому-то достаточно нескольких часов, чтобы прийти в себя.

– А кто-то больше никогда не встаёт на ноги, да? – мрачно усмехнулась я.

– Откуда ты?.. Ах, да. Наставница. Что ж, врать не буду, бывает и такое. Именно для этого Кир и будет ждать внизу. Я не позволю случиться непоправимому. А он, – при этих словах Таши печально улыбнулся, – и подавно. Доверься нам.

– Хорошо. Что дальше?

С этого момента я наблюдала за происходящим словно со стороны. Мэтр отодвинул столик к стене. Туда же переместились раскиданные по полу подушки, а вот жаровня с медным чайником на ней осталась на месте. По просьбе Таши я собрала волосы в высокий пучок и ослабила пояс халата, чтобы было видно солнечное сплетение – момент, когда надо было остаться без одежды совсем, мэтр оттягивал как мог. Окунув кисточку во флакончик с сурьмой, Весташи нарисовал мне руну Khsarysh между ключиц и протянул вновь наполненную до краёв пиалу.

Сознание сделалось совсем туманным и спутанным, я будто превратилась в послушную куклу – что бы Таши ни сказал, выполняла это беспрекословно и без сомнений. Не осталось ничего, кроме его голоса и мутных пятен, в которые превратилась комната.

– Постарайся вспомнить что-то хорошее. Это станет твоим спасением.

Что-то хорошее? Пожалуй, таковым можно было считать детство. До того, как я узнала об истинной сущности отца, до того, как очутилась в лапах Цикады…

Двор нашего дома; не яркое, но тёплое весеннее солнце. Я сижу на крыльце, разглядываю картинки в книжке, ещё не умея читать – всевозможные драконы и чудища, бесстрашные рыцари и волшебники, сражающие их. Рядом мама, и она заплетает мне косы цветными лентами, а нянюшка развешивает простыни и причитает, причитает, причитает… Я не расстроена, потому что о моей выходке мама обещает не говорить отцу, она не считает, что произошло что-то ужасное. Но Берта продолжает ворчать, потому что «где это видано, чтобы шестилетняя пигалица сбегала на речку вместе с соседскими мальчишками». В то, что их подговорила я, она отчего-то не верит. Я подставляю лицо ласковым солнечным лучам и улыбаюсь. Меня грозятся лишить яблочной пастилы к обеду, но это не страшно, совсем-совсем не страшно. Потому что наказывать и запирать в комнате не будут…

Удушающие благовония ударили в нос, из горла поднялась неприятная горечь, но усилием воли удалось сдержать кашель. Таши протянул пиалу – в ней вновь плескался чай, в котором за терпким ароматом и тягучим вкусом пряталась цикута.

Перед глазами возникли бескрайние зелёные холмы, словно я только-только вырвалась из сожжённого Кирино лагеря Цикады, но теперь дорога была бесконечной, в её конце меня не ждали ни лес, ни домик лесника Элоя, ни даже Раджети с Микель. Я была обнажена; промозглый ветер пробирал до костей, дрожь никак не получалось унять. В голове билась только одна мысль…