— Где вы ее взяли? — спросил я у Косача.

Он вполне удовлетворился моим ошарашенным видом. Хотел соврать, но не соврал.

— Наткнулись случайно в тумане. Хижев уцепил ее за рога, а мы веревки накинули. Вот и все.

— Спасибо за правду, Леня, — я потряс ему руку.

— Только не кому не говори, что я тебе правду сказал, — заговорщицки прошептал Косач, — для замполита это позор. Не простят. С должности снимут, звания лишат.

— Ладно — ладно, — успокоил я его. — Никому не скажу. Ну а что с коровой? Когда на шашлык приходить?

— Не будет шашлыка, — мрачно ответил Косач.

Что ж, этого можно было ожидать. Корова, типа, маленькая, самим не хватит… «За что боролись»? Пойдите, и сами себе застрелите. И так далее…

Но, как ни странно, дело было вовсе и не в этом. Оказывается, Лебедев, как человек исключительно «хозяйственный», решил, что мертвая корова приносит намного меньше пользы, чем живая. И мертвая, в виде мяса, она разойдется по широкому кругу участников пиршества, иначе нельзя. Иначе мясо просто пропадет. Короче, удовольствие на один раз и на один день. А вот если ее доить, оставив в живых, то…

Перспективы блестящие. Ну начнем с того, что кормов под ногами завались. Вот ее и оставили под обрывом, привязав к колышку. Пусть пасется. Значит, с кормежкой проблем нет. Во-вторых, молоко будут употреблять исключительно члены Политбюро: Косач и Лебедев. Ну, еще Маркелову придется дать: попробуй, не дай! Чревато, однако!.. В-третьих, поступление молока регулярно. В общем, живи и радуйся.

Когда Косач ушел, я подозвал Папена.

— Слушай, Папен, ты коров доить умеешь?

Женя демонстрировал свою застывшую оптимистичную улыбку. Мне иногда казалось, что если он умрет, то эта улыбка так и останется на нем даже в гробу, или в чем его там придется хоронить. Но это так — лирика.

Папен утвердительно кивнул.

— А где Лебедев оставил скотину под обрывом, знаешь?

— Да, я видел.

— Ну так вот, друг Папен. Завтра утром надо опередить штатного доильщика, ну которого начблок пошлет, и выдоить коровку самим. Понял?

Мертвый оскал Папена стал похожим на человеческую эмоцию. Он жизнерадостно закивал своей лохматой немытой головой.

— Найди какую-нибудь тару только.

— Хочешь прикол услышать, — спросил меня Вася.

— Да, хочу. А что за прикол-то? — услышать такое от Раца было невероятно трудно.

— Вожди Атлантиды со второго блока обменяли три ОЗК на трех баранов.

— И что, уже начинать смеяться?

— Да, блин, слушай… Они баранов разделали, а есть не стали.

Признаться, я ничего не понимал. Вася корчился от смеха, а я стоял столбом. Умри, но не мог понять, в чем прикол. Где смеяться? Лебедев корову вот тоже поймал, и есть не стал. Правда и разделывать тоже… Но глядя на командира, меня тоже начал разбирать истерический смех.

— Они решили мясо засушить, — продолжил-таки Вася.

— Ну и…, - вот тут я уже напрягся.

— И оно у них пропало! Все три туши!

Вот теперь мы ржали вместе. Сгибались пополам, вытирали слезы, икали, но смеялись, не переставая.

— Бандера мяса наелся! — хрипел я.

— Хакимов — великий сушильщик мяса! — корчился в судорогах Вася.

Но постепенно мы успокоились.

— А Сэм в курсе? — спросил я.

— Еще нет.

— Пошли расскажем?

— Ха-ха-ха! — нас снова пробило.

Черт! Хорошо понимать друг друга с полуслова.

Вечером того же дня у капитана Лебедева начались неприятности.

Вдруг откуда не возьмись, по рации на нашего доблестного начальника вышел сам Дагестанов, и с порога потребовал вернуть корову хозяину.

Капитан «включил дурака»:

— Какую корову?

— Товарищ капитан, не е. те мне мозги. Прекрасно знаете — какую. Верните животное хозяину, и замнем вопрос.

Лебедев посмотрел на Косача:

— Хорошо корову спрятали?

— Да, нормально. Никто не найдет — сто пудов даю.

Начблока еще раз внимательно окинул замполита взглядом, и бодро ответил майору:

— Мои никто за коровами не ходили.

Дагестанов начал терять терпение:

— Вашу мародерскую экспедицию видели с третьего блока.

Косач состроил страшную морду — «У-у, предатели!».

— Это не наши. Наверное, противник. Я прикажу усилить бдительность.

— Ну, Лебедев, ты у меня допрыгаешься. Я сейчас сам приеду, и если скотину найду, у тебя будут неприятности.

Связь прервалась. Капитан склонил голову и задумался.