— Кто вы? Встаньте!

— Не дам! Не дам! — вопил Сыромолотов, судорожно хватая комья земли и торопливо разминая их толстыми пальцами. — Мое, мое золото! Я первый, первый нашел. А вы — опосля…

— Кто вы? — еще резче спросил инженер, вылезая из ямы. — Встаньте, любезный, вам говорят.

— Мое, мое, — твердил, задыхаясь, старший конюх, ползая возле ямы и не обращая внимания на Виноградова. — Я же первый тут был, первый…

Сашка с интересом и немного боязливо разглядывал ползающего человека.

— Да это же дядя Егор! Вы чего, дядя Егор?

— Ну да, дядя Егор. А тебе что? Чего уставился? — зло ответил Сыромолотов, поднимая выпачканное землей лицо.

Теперь и Виноградов узнал старшего конюха.

— Егор Саввич! Ничего не понимаю. Как вы сюда попали? И, простите за нескромность, какого черта вам здесь надо?

Сыромолотов тупо посмотрел на геолога. Видимо, он не понял его слов и снова забормотал, но уже тише:

— Мое золото! Не дам! Ишь, какие, на готовенькое пришли.

— Ваше золото? Очень интересно, — Виктор Афанасьевич подмигнул Сашке и, присев на корточки перед старшим конюхом, заботливо переспросил: — Значит, ваше золото? А мы-то и не знали. Но с каких это пор оно стало вашим?

Егор Саввич сел, в глазах появилось осмысленное выражение. Он понял, в какое глупое положение попал, и что нелепым поступком выдает себя. На лице появилось что-то похожее на улыбку. Он вдруг заливисто расхохотался.

— А ловко… ха-ха-ха… Ловко я тебя напугал, Виктор Афанасьич, а? Ха-ха-ха…

— Напугал? — инженер смотрел на перепачканные землей лицо и руки старшего конюха. — Да, действительно, я здорово испугался, все еще не могу прийти в себя. Но поступок ваш довольно странный. Не можете ли вы его объяснить?

Ксюша со стороны наблюдала за разыгравшейся сценой. Встретив взгляд мужа, она незаметно постукала пальцем себя по лбу. Он понял ее и кивнул.

— А чего объяснять-то? — Сыромолотов окончательно пришел в себя. — Все просто. На Холодный поехал я, а перед тем как поехать-то, повстречал Пашку, посыльного вашего. Он и сказал, что здесь вы робите, что пофартило вам. Золото будто богатимое тут, самородки так из земли и прут.

Виноградов кивнул и стал закуривать.

— Так вот, узнал я про это, и надумал спектакль такой разыграть, пугнуть вас для смеху. Скучно вам в тайге-то, дай, думаю, повеселю.

— Минутку, Егор Саввич, это вы хорошо придумали — повеселить нас. Правда, у нас тут ни кино, ни театра. Спасибо за представление. Только я одного не пойму: дорога на Холодный в стороне лежит. Как же вы сюда попали?

— Нарочно крюк сделал. Эка важность лишний десяток верст. А заодно, думаю, узнаю, не надо ли вам чего.

— М-да… Ну, спасибо вам, Егор Саввич, и за спектакль, и за внимание. А я увидал вас и нехорошо подумал: что за бешеный из лесу выбежал или того… — Виноградов постучал пальцем по лбу.

— Сумасшедший? — догадался старший конюх и опять раскатился смехом. — За сумасшедшего, значит, приняли? А я таким и желал представиться.

Сыромолотов смеялся, всем видом показывая, что ему хорошо и весело, хотя на сердце скребли кошки и с удовольствием он придушил бы и Виноградова, и Сашку и даже Ксюшу.

— Талант у вас, Егор Саввич, талант, — инженер жадно затягивался дымом папиросы. — Можно сказать, артист вы. В клубном бы кружке вам играть, а?

— Да что вы, Виктор Афанасьич, я ведь так, для шутки. Какой из меня артист.

— Скромничаете. А где же лошадь-то оставили?

— Тут неподалеку. Закурить нет ли?

— Вот, пожалуйста, — инженер протянул пачку «Наша марка». — А вы давно курить стали?

— Не курю я, так, балуюсь иногда.

Виноградов бросил окурок, вдавив его по таежной привычке сапогом в землю.

— Нам работать надо, Егор Саввич, дело не велит стоять.

— Как же, я понимаю, — Сыромолотов встал, стряхивая приставшую к одежде землю. — А верно, что золото тут богатое? И самородки будто?

— Верно. Очень перспективный участок, — серьезно ответил инженер. — Мне такой еще не встречался. Вот вы насчет самородков заговорили. А мы тут копали в одном месте и на скелет человеческий наткнулись. Череп проломлен…

Сыромолотов закашлялся, папироса выпала из задрожавших пальцев.

— Бог с вами, Виктор Афанасьич, какие страсти рассказываете.