— Стой! — крикнул старший конюх, выходя на дорогу. — Стой, тебе говорят.

Пашка сильно натянул повод, и конь под ним заплясал, перебирая тонкими ногами.

— Куда гонишь по жаре? Очумел, что ли?

— Здрасте, Егор Саввич, — забормотал растерявшийся Пашка. — Посыльный я, значит, так что велено скорее.

— Ишь ты, — все так же сурово продолжал Сыромолотов. — Посыльный. Скоро ему велено. А коня заморишь, кто в ответе будет? Кто, я спрашиваю?

— Зачем же заморю? — вконец смешался и поспешно стал оправдываться паренек. — Я с понятием, тихонько ехал-то.

— Оно и видно, тихонько. Слазь с коня и веди в поводу.

Пашка покорно спешился и понуро зашагал рядом со старшим конюхом.

— Сказывай, кто тебя послал и зачем. Ты же в тайгу, помнится, уезжал по весне. Али выгнали? Натворил что?

— Да нет, Егор Саввич, я и был в тайге. И ничего не натворил, это вы зря обо мне подумали. Виктор Афанасьич, начальник наш, значит, нарядил меня с пакетом к директору. Поезжай, говорит, Пашка, в Зареченск и доставь пакет Александру Васильичу. И чтобы скоро.

— Скоро-скоро, — передразнил Сыромолотов, — чать, не горит там у вас. Беда, что ли, какая?

Пашка широко улыбнулся.

— Совсем даже наоборот, дядя Егор, большая радость у нас. Золото мы нашли богатимое.

— Золото? — Егор Саввич остановился, Пашка тоже. Он продолжал улыбаться.

— Какое такое золото? Чего мелешь-то?

— Самородное. Поднялись, значит, по Безымянной верст на пять, а потом повернули к Горелому болоту. Однако до болота не дошли, лужайка встретилась. Тут и нашли. Виктор Афанасьич как обследовал лужайку, так и снарядил меня с пакетом…

Егор Саввич, страшно волнуясь, прервал Пашку.

— Где, где нашли-то? Повтори-ка, а ну, повтори.

— Я же сказывал: недалеко от Горелого болота, там, где тайга горела, помнишь, дядя Егор, пожар-то большой был. А поблизости, значит, Безымянная.

— Так, так… — Сыромолотов лихорадочно соображал Все ясно, они нашли е-г-о золото. То самое, которое берег столько лет. Как же так, господи, да что же это такое? Не ждал, не гадал и вот тебе раз. Что же теперь делать? Ограбили, по миру пустили. — Пакет-то при тебе? — охрипшим внезапно голосом спросил старший конюх.

— При мне. Вот тут, — Пашка показал на грудь, где под рубахой рисовался твердый прямоугольник. — Всю дорогу щупал: не потерять бы.

— Свободно мог потерять. Давай сюда, — Егор Саввич требовательно протянул руку. — Я в контору, к Александру Васильичу, вот и передам. А ты отведи лошадь на конный двор да отдыхай. Завтра обратно поедешь.

Пашка отступил на шаг.

— Не могу, дядя Егор, хоть обижайтесь, хоть нет, а только не могу. Не велено. Виктор Афанасьич строго-настрого наказал: передай, Пашка, в личные руки директора.

— Дурень ты, Пашка. Так я же что говорю? Я и говорю, самолично передам директору, потому как иду прямо к нему. Ну, давай, давай, некогда мне тут с тобой стоять.

Пашка заколебался. Секунду-две он раздумывал, и старший конюх видел, как паренек не решается вытащить пакет, хотя рука его уже полезла под рубаху.

— Нет, уж лучше я сам. Виктор Афанасьич ругаться станет, влетит мне от него.

— Чудило. Я же лучше хочу сделать. Подумай, ну как ты такой грязный к директору явишься? Да он и разговаривать с тобой не станет.

На Пашкином лице опять отразилось колебание.

— Давай, давай.

— Нет, дядя Егор, уж лучше я сам, — упрямо повторил паренек. — Не может директор меня прогнать. Пакет-то важный. Там же про золото.

— Стало быть, не доверяешь?

— Доверяю, а только не могу, дядя Егор.

— Дурень ты, Пашка, дурнем родился, дурнем помрешь, — Сыромолотов сплюнул. — Коли старшие тебе говорят, слушаться должон. Вот попрет тебя директор из конторы, так будешь знать. — Егор Саввич сердито повернулся и быстро зашагал дальше. «Щенок, — ругал Пашку старший конюх. — Не доверил пакета. А пакет, видать, важный. Лично в руки директора Виноградов велел передать. Если бы пустяк какой, не наказывал бы строго. Интересно, что там, в пакете-то… А, пожалуй, и ладно, что не дал пакет Пашка. Ведь если утаить, потом все равно дознаются и тогда как отвечать? Спросят, зачем пакет брал, зачем интересовался, твое ли дело. Ты старший конюх, вот лошадями интересуйся, а в другие дела носа не суй».

Золото нашли. Какое золото? По всем приметам, то самое, что он, Сыромолотов, нашел и столько лет берег. Даже Парамонову не говорил о находке. Вот и доберег. Редко на ту полянку наведывался, боялся следы оставить. И все ладно было, а теперь Виноградов пришел. Разворуют золото и пожаловаться некому. А может, в другом месте Виноградов побывал, может, напрасная тревога?

Егор Саввич, шагал все быстрее, не прячась больше в тень, не обращая внимания на жару. Подходя к дому, решил: надо ехать, проверить. Сегодня же, сейчас же. Если не поедет, спать спокойно не будет, места себе не найдет. Ехать, ехать надо.