— Пить, — прохрипел я.

Бросив на меня взгляд полный жалости, она смочила тряпочку в миске и выжала мне в рот несколько капель.

После ее ухода я долго лежал, вспоминая отрывки сна. А сон ли это был? Все казалось так реалистично, образ кварка-вождя Сантикуха отчетливо стоял перед глазами. И его слова врезались в память: «ты вспомнишь об ответе, когда придет время». А когда оно должно прийти, если я лежу не в силах шевельнуть рукой? Хотя мне удалось шевельнуть ногой, вызвав неприятные ощущения в области живота.

Через четыре дня меня даже посадили в кровати, подложив под спину несколько больших подушек. Сегодня, после болезненного осмотра живота, лекарь разрешил меня покормить. Я ощущал страшную слабость, со слов Тенкора и учеников, что теперь забегали каждую свободную минуту, сегодня уже восьмой день моего ранения. Селаад закончился на третий день после покушения на меня, жизнь в школе вернулась в обычное русло.

Кормил меня Урс, обмакивая мякоть хлеба в бульон из мяса «даха». Едой это трудно назвать, но даже она вызвала спазмы в желудке. Еще два дня прошло, прежде чем мне позволили съесть разваренный кусок мяса. Первые самостоятельные шаги по комнате я сделал к концу второй недели. Рана на животе затянулась нежной розовой кожей, болело, только если я напрягал мышцы живота. Еще неделя прошла, прежде чем я почувствовал, что практически полностью восстановился. Лекарь Дариг изумленно качал головой, дважды в день осматривая рану. С его слов, требовалось вдвое больше времени, чтобы рана так затянулась.

— Когда я смогу приступить к тренировкам? — на мой вопрос лекарь не спешил отвечать. Общупав мне пальцами весь живот, он сообщил, что без резких нагрузок к тренировкам можно приступить через неделю. Вчера меня навестил Барг, притащившись, опираясь на самодельные костыли и с шиной на ноге. Мы долго сидели, разговаривая обо всем, пока беседу не прервала Камисса. Подмигнув мне, Барг удалился волоча ногу, пообещав вернуться завтра.

— Желток, я хочу задать тебе вопрос, — Камисса была взволнована, — как только ты станешь «ихи-ри», чем ты хочешь заняться? Я слышала, — она покусывала губы, — что «ихи-ри» собирают под знамена Сирдария. Ожидается, что в следующем сезоне Сирдарий хочет пойти войной на степные орды, что живут за Проклятыми горами.

— Пусть идут, мне там делать нечего, — я вспомнил, как Нир мне рассказывал про такой поход на степные орды. В тот раз обратно вернулись лишь остатки большого отряда. О степняках практически ничего не знали кроме того, что они все имеют сигов и не строят городов. Все сиги, обитавшие в городах и селах Сирдаха, были потомством степных сигов, захваченных во время военных действий. Каждые десять-пятнадцать лет очередному Сирдарию приходила в голову идея покорить степняков, но каждый раз войска Сирдария терпели поражения. Конечно, иногда одерживались локальные победы, в результате которых и появились сиги на землях Сирдаха.

— Но ты станешь «ихи-ри» и, если позовет Сирдарий, будешь вынужден пойти на войну. Камисса права: кодекс чести «ихи-ри» предусматривал полное повиновение Сирдарию в мирное и военное время.

— Что-нибудь придумаем, не нужно раньше времени забивать этим голову, до следующего сезона далеко.

Обрадованная Камисса не стала задерживаться и ушла к себе, поцеловав меня на прощание. В голове начал вырисовываться приблизительный план действий: отправиться в Проклятые Земли и убедиться, что все это мне не привиделось: про кварка-вождя и людей на поляне. И заодно получить нормальные ответы на свои вопросы, а не эти ребусы, которые я должен понять в какой-то момент. И надо побольше разузнать про степняков: кто они, как живут и почему всегда выигрывают несмотря на присутствие в войске Сирдария «сен-аров», обладающих магией.

Оставшаяся неделя прошла быстро: я ел, набирался сил, восстанавливался. Не дожидаясь окончания недели, начал физические упражнения в комнате: приседания, отжимания, стойки на одной ноге. К полноценной тренировке приступил спустя ровно неделю, во время утреннего сирда. Двор был забит учениками, уже перешедшими на упражнения с мечами-бумерангами. Мое появление во дворе в тренировочной экипировке вызвало бурю эмоций. Даже Тенкор позволил себе улыбнуться уголками губ, скрывая свою радость.

Заканчивался второй месяц, как я приступил к полноценным тренировкам и седьмой месяц, как очутился в Сирдахе. С каждым днем увеличивая интенсивность тренировок, я довольно быстро догнал своих товарищей. Тенкор начал заниматься со мной дополнительно, в моменты отдыха учеников. Несколько раз к тренировкам присоединялись братья Барг и Урс, но такая интенсивность им оказалась не под силу. Мое мнение о наставнике изменилось в лучшую сторону: он оказался порядочным человеком, обозлившимся на весь мир после смерти жены. И как боец он был просто великолепен: в бою на учебных мечах мне не помогало даже ускорение. Мою скорость Тенкор нивелировал за счет выбора правильной позиции и системы блоков, не давая пробить свою оборону. Тем не менее, с каждым нашим дополнительным занятием чувствовалось, что ему все труднее противостоять моему напору.

Мне не давал покоя один вопрос: кто покушался на меня? Тенкор однозначно заявил, что это дело рук Бабрана, но доказательств у нас никаких. Даже объявленная награда не помогла, ни один информатор не пришел к нам с конкретными доказательствами.

Школа Бабарна закрылась: наставник Джал погиб, а ученики разбежались. Те, кто хотел стать «ихи-ри» всей душой, пришли к нам. Часть просто вернулась по домам, предпочитая мирную жизнь «дех-ни».

После моего выздоровления визиты Камиссы прекратились: я послушался совета Тенкора, настаивавшего на временном прекращении отношений. Моя женщина расплакалась, но признала, что это правильное решение. Оплата лекарей, постоянные пожертвования, оплата моей учебы — сильно ударили по ее бюджету. На те два месяца, что мне оставались до окончания школы, Камисса решила плотно заняться торговыми делами, восстанавливая толщину кошелька.