Сирд завис над самым горизонтом, собираясь покинуть небосклон. Воины еще раз прошлись по сигам, дав им по пригоршне злака из сумок. Удивительно, как на такой скудной диете эти животные умудрялись выглядеть такими здоровыми и нестись целый день под палящими лучами. Сверкнув зеленым лучом, сирд скрылся из глаз: кромешная тьма разгоняемая лишь двумя кострами окутала «индах». С наступлением темноты «лан-ги» теряли свою уверенность, стараясь держаться поближе к огню. Мои услуги Бежу не требовались: отойдя к колодцу, я присел, прислонившись спиной к каменной кладке.

Огромная тень бесшумно скользила по ночному небосклону: люди ее не видели, а вот сиги почувствовали. Птица или летучая мышь имела размах крыльев под четыре метра. Сделав разворот в ночном небе, тень устремилась в нашу сторону.

— Почему волнуются сиги? — Протягивая руки перед собой, «лан-ги» сделал несколько шагов в темноту. Вытащив меч из ножен, воин занял оборонительную позицию, не замечая, что тень уже в паре десятком метров перед ним на высоте всего пары метров.

— Там что-то летит, — произнес я, скорее, из жалости, чем из желания помочь воину.

— Шипокрыл! — успел закричать воин, когда длинные когти вцепились ему в грудь и лицо. Без видимых усилий огромная тень, взмыла вверх, унося, орущего на всю округу «лан-ги». Двоих убила Напуса, еще одного унес шипокрыл, «лан-ги» осталось семь, еще трое «сен-аров», среди которых Легвуа самый сильный и опасный. Я не забыл слово данное Ниру, чьего брата даир послал на явную смерть. Я не забыл клятвы, что мысленно дал себе над кучкой пепла, что раньше звалась Напуса.

— Почему не сказал раньше? — налетел на меня Бежу. После моих слов и крика «лан-ги» воины похватали сучья из костра, осветив практически весь «индах».

— Я сказал сразу как увидел, — Бежу сдержал поднятую руку. Один из «сен-аров» вытянул руку в небо и пустил молнию, осветившую небосклон. Но никаких признаков шипокрыла на небе я не заметил. Я услышал, как он пробормотал себе под нос:

— Так далеко от Диких Земель, это странно.

Действительно, со слов Нира, до Диких Земель, где обитали шипокрылы и свободные кварки, еще почти месяц ходьбы. Возможно, голод погнал шипокрыла так далеко на охоту, а может какая-то иная причина. В любом случае, число врагов, которых я поклялся уничтожить, уменьшилось на одного. Испуганные «лан-ги» сгрудились возле костра. Даже засыпая, я слышал их взволнованные голоса, гадавшие, что будет с их товарищем. Мнения разделились: одни говорили, что Мерча сразу съедят, вторые утверждали, что шипокрыл отложит в него яйцо, чтобы, проклюнувшись, детеныш шипокрыла мог питаться самостоятельно. Это мне напомнило сагу «Чужой», может, Ридли Скотт тоже побывал в этом мире — мелькнула последняя мысль перед засыпанием.

Утром, пользуясь относительно благоприятной температурой первой четверти сирда, наш караван с места взял в галоп. Первые десять минут я бежал, чувствуя, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку. К моему удивлению, то ли сиги сегодня бежали медленнее, то ли мой организм привык к нагрузкам, но я смог выдержать этот темп в течении целой четверти сирда. Признаки приближения к Гардо-Ач появились незадолго до прямого сирда, когда оба светила сходились в зените. Мы как раз оказались рядом с очередным «индахом, где раньше нас расположился караван «дех-ни», ведущий «даха» (коров) на продажу в Гардо-Ач. Только сейчас я смог по достоинству оценить огромные размеры «индаха», в тени которого смогли укрыться около пятидесяти человек, тринадцать сигов и два десятка даха.

Дех-ни заканчивали поить своих «даха»: «даха-нир» (пастух) из дех-ни зло зыркнул на меня и скинул пустую бадью в колодец, чтобы дать мне лишнюю работу. Мысленно пожелав ему гореть в аду, я принялся за работу, прислушиваясь к разговорам. Наш статус гораздо выше: нам немедленно уступили лучшие места, а дех-ни смиренно попросили принять у них небольшое подношение в виде сыра и ломтей свежесваренного мяса. Говядины, как я понял из слов крестьян. Бежу кинул мне кусок, я ловко поймал его одной рукой. Впервые за все время пребывания в этом мире я ел настоящее мясо, и, признаюсь, вкус у него великолепный.

Как только прошла первая четверть обеденного сирда, мы пустились в путь. Гардо-Ач появился внезапно, когда мы вскарабкались на небольшой гребень холма. К городу с южной и с северной стороны вели две вымощенные булыжником дороги. Мы шли с восточной стороны, с той самой, где вдалеке лежали Дикие Земли. Гардо-Ач походил на типичный городишко средневековья: по всему периметру шла каменная стена с воротами, где стояли вооруженные стражники. В глубине города своими размерами выделялась небольшая крепость, владение местного «дера». Часть города была скрыта от глаз, но даже его видимая с гребня треть раз в десять больше Даре-Ача.

С северной стороны к городу подходила река, делившая его на две неровные части: берега реки заросли крупными кустами и деревьями, радуя глаза буйством зелени. Чем ближе мы подходили к городу, тем больше людей встречалось: рядом с нашим караваном шли и местные жители. Мы свернули на южную мощеную дорогу, и копыта сигов загрохотали по булыжникам. Сирд прошел две трети полуденного пути, намекая, что через четверть сирда опустится темнота. Спешащие люди хотели попасть внутрь городских стен, прежде чем их настигнет ночь. У больших двустворчатых ворот образовалась толпа: стража на воротах задавала вопросы прибывшим и брала плату за вход в город. «Сен-аров» здесь боялись и уважали: перед нашим караваном люди расступались, освобождая проход. Простые люди составляли основу столпившихся, хотя встретилась и повозка, накрытая качественной тканью.