Я вошел внутрь плетенного загончика, где мужчины уступили мне немного соломы. Они что-то говорили, когда я проваливался в сон, отчаянно мечтая скорее очнуться в больничной палате, пусть даже и с катетером в члене и судном под задницей. Все лучше, чем видеть такие идиотские сны.

Утром, открыв глаза, не мог понять, где нахожусь: болела шея от непривычной позы, в которой провел ночь скрючившись на охапке соломы. Увидев лица вчерашних сокамерников, с любопытством смотревших на мое пробуждение, почувствовал отчаяние: слишком реалистично все, чтобы оказаться таким многосерийным сном. Как ни странно, я не чувствовал паники от понимания, что я, скорее всего, очутился в другом мире. Мою жизнь в Одинцово после развода с женой трудно назвать образцовой и интересной.

— Это сон? — От звука моего голоса мужчины вздрогнули, немного придвинувшись ко мне. Я внимательно их рассматривал: им можно дать и двадцать пять и все сорок. Грязные каштановые волосы, не знавшие расчесок и стрижки. Глаза цвета вечернего неба с любопытством сканирующие меня. Кожа лица у обоих обветрена, один — рябой, второй, помоложе и прыщавый. Одеты в грязные рубахи из грубой ткани, со шнурками вместо пуговиц. На ногах обуви нет, штаны доходят до середины голени.

Первым заговорил рябой:

— Ты видел сон? — В его голосе звучало неподдельное изумление. Сна я не видел, но почему-то кивнул:

— Видел.

— Как? — Рябой вскрикнул, а прыщавый опасливо отодвинулся от меня.

— Молча, — буркнул я, не понимая их реакции, но рябой почти сразу дал понять, почему так отреагировал.

— Ку-дары снов не видят, может, ты ненастоящий ку-дар?

— А ты настоящий? — задал я встречный вопрос, в глубине души осознавая, что все это не сон. Не бывает такой детализации во сне: я даже ощущал вонь изо рта собеседника, а переполненный мочевой пузырь настоятельно требовал опорожнения.

— Я не ку-дар, мы — «дех-ни», — с некоторой гордостью ответил рябой. Прыщавый тем временем немного осмелел и, придвинувшись чуть ближе, спросил:

— А что ты видел?

— Я видел, как умираю, и моя душа летит к свету, — это было первое, что пришло мне в голову.

— Варж, — оба сокамерника забились в дальний угол, глядя на меня с некоторым страхом. Слово «варж» меня заинтересовало, как и новое слово «дех-ни», но зов мочевого пузыря оказался сильнее. Вспомнив, что с нашей набах можно выходить, со словами «я сейчас вернусь» выскочил наружу. Добежав до ближайшей покосившейся избушки, свернул за угол, на ходу развязывая тесемки ширинки. Проклятые тесемки спутались, образовав узел, но терпеть не было больше сил: стянув через силу штаны вниз начал мочиться, испытывая неописуемое блаженство.

— Что ты делаешь, ку-дар, сын шелудивой шлюхи и кварка! — звонкий женский голос заставил вздрогнуть. Струя мочи описала круг, повинуясь мышечному спазму: в двух метрах от меня стояла довольно неопрятная молодая девица, с любопытством уставившись на меня. Проследив за ее взглядом, увидел собственное хозяйство: интерес, с которым девица пялилась на мое причинное место, стал понятен.

— Я это... извини, не мог терпеть, — проговорил, выдавливая последние капли, и пряча свое хозяйство в штаны.

— А ты неплох, ку-дар, где ты спишь? Может навещу тебя вечерком, — девица вильнула широкими бедрами и развернувшись пошла прочь походкой пьяного матроса.

— У Ярса, — крикнул вслед просто из вежливости, хотя никакого желания видеть ее рядом с собой не испытывал.

— Я приду, — донесся кокетливый голос, и озабоченная свернула в проулок между домами.

Нужно разобраться, что это за место, и чем мне грозит хел, — я быстро вернулся в загон, чтобы получить ответы у своих друзей по неволе. Рябой и прыщавый усиленно шептались, при моем появлении они замолкли, настороженно глядя водянистыми глазами.

Только я собирался открыть рот, как появился новый действующий персонаж в лице вчерашнего стражника. Открыв калитку в наш загончик, он швырнул на землю большой ломоть хлеба:

— Жрите, через четверть сирда состоится хел, поле уже подготовлено, и желающих много.

Закрыв за собой калитку, стражник удалился. Я подобрал хлеб и разломил его на три примерно равные части, протянув сокамерникам их куски. Нужно выяснить, что из себя представляет хел, и сколько времени значит «четверть сирда». Хлеб на удивление оказался вкусным и мягким. По вкусу напоминал ржаной, но был мягче, словно в него еще что-то добавляли.

— У меня есть к вам вопросы, — я закинул в рот последние крошки, — вчера я потерял память и ничего не помню. Расскажите мне, где мы находимся, что значит «дех-ни», «варж», «хел». Почему у вас два солнца, точнее «сирда». Почему ку-дар не может войти в дом и должен жить с кварками, кто эти кварки?

Мужчины молча выслушали мои вопросы, на их лицах страх сменился изумлением. Я мысленно ухмыльнулся, мало того, что я для них какой-то странный и вижу сны, так еще и ничего не помню.

— Совсем ничего не помнишь? — робко спросил прыщавый.