— Наставник, а если я выиграю смертный бой?

Теперь все присутствующие посмотрели на меня как на идиота. В глазах Тенкора сверкнул огонь, но он передумал тратить эмоции на мертвеца:

— Если такое случится, я назову тебя величайшим воином в Сирдахе и прокачу на своей спине по всему Гардо-Ач.

— Без седла?

— Что без седла? — переспросил Тенкор.

— Прокатишь на спине по Гардо-Ач без седла? — Я постарался сделать максимально серьезное лицо. Тенкора чуть не хватил удар от моей наглости, но секунду спустя он смеялся, хлопая себя по ляжкам.

— Клянусь Великим Сирдом, я в своей жизни не встречал человека глупее и смелее тебя. Ты понимаешь, что против тебя выступит на смертном бое человек входящий в тройку самых сильных бойцов Сирдаха?

— А кто самый сильный? Ты, наставник?

— Нет, есть наставник Рикс, он обучает «лан-ги» для охраны Сирдария и живет в Кара-Ач. А почему ты спрашиваешь?

— Жаль, что не он на ринге. Лучше умереть от руки первого бойца, чем третьего. — Я повернулся к Керал-Маку, — у меня нет боевого меча, и я не получил метки «ихи-ри», но я клянусь Великим Сирдом, что наши враги увидят, как умеют умирать ученики школы великого Керал-Мака.

Нижняя челюсть сурового владельца школы задрожала после моих слов, он открыл рот, чтобы ответить, но его заглушил удар гонга.

— Нам пора, — Тенкор развязал сверток, принесенный с собой, открыв моему взору меч в ножнах с великолепной чеканкой.

— Этот меч я получил из рук самого Сирдария, еще никогда он меня не подводил. Возьми его, Желток. Несмотря на то, что ты ку-дар, ты достоин сразиться этим мечом. — Ну вот, своим упоминанием о моей кастовой принадлежности испортил такой великолепный момент. — Пошли, если гонг прозвучит три раза, тебя просто убьют стражники, как уклонившегося от боя.

Бородач уже стоял в центре ринга, он даже не надел доспехи, оголившись по пояс. Многочисленные рубцы и шрамы говорили о славном прошлом этого воина, а рельефно развитые мышцы без малейшего жира — о его физическом состоянии.

Когда мы приблизились, один из судей, выйдя на середину ринга, поднял руки, призывая к тишине. В абсолютной тишине он объявил то, что мне уже рассказал Тенкор. По трибунам прошла волна человеческих эмоций, большей частью негодования — уж слишком неравноценными были бойцы, выходящие на смертный бой: ученик против наставника. Я заметил, как с верхних ярусов отчаянно работая локтями вниз ринулась Камисса. Еще до второго удара гонга она успела дойти до навеса судей, где началась беседа. Судья, стоявший рядом с нами, присоединился к жаркой беседе, продолжавшейся около пяти минут. Вернувшись, он прокашлялся и объявил в наступившей тишине:

— Чтобы продлить ваше удовольствие, смертный бой переносится завтра на обеденный сирд! Такое решение принято городской управой, на сегодня бои окончены, можете приступать к танцам.

Громкими аплодисментами трибуны приветствовали такое решение. Бросив на меня уничтожающий взгляд, бородач ушел к своему углу. Стоявший рядом со мной Тенкор ухмыльнулся мне в лицо:

— Не думал, что такое скажу, но, черт побери, я тебе завидую Желток. Она уничтожила свою репутацию, чтобы дать тебе дополнительный день жизни. Думаю, ты знаешь куда идти, но, чтобы с утренним сирдом был в школе! — Последние слова Тенкор прокричал уже в спину, потому что я знал, куда мне надо бежать!

Я так торопился, что забыл снять кожаные доспехи: добравшись до дома Камиссы, пробрался в хлев, ожидая прибытия своей женщины. Кварки шумным хрюканьем приветствовали появление человека, но, принюхавшись, успокоились. Капли дождя стекали с меня, образовав мокрое пятно на соломе. Время шло, а Камиссы все не было. Я уже начал волноваться, не случилось ли чего с ней, когда появился Паис. Вопреки ожиданиям, слуга пришел с пустыми руками, вызывая во мне неясную тревогу.

— Ку-дар, пошли за мной, нас ждут.

— Кто? — Паис проигнорировал мой вопрос. Жалея, что не взял с собой даже учебного меча, двинулся за ним готовый к самому худшему. Обойдя дом с торца, Паис вывел меня к парадному входу и двинулся внутрь, бросив:

— Иди за мной.

На крыльце я остановился:

— Паис, мне нельзя в дом!

— Я знаю, но выполняю указание госпожи, — невозмутимо парировал слуга, открывая и придерживая тяжелую дубовую дверь. Дверь из дерева была непозволительной роскошью в мире, где от деревьев осталось только одно название. Не иначе, как привезена из-за моря, — с этой мыслью я переступил порог, оказавшись в прихожей отделанной светло-голубыми тканями. Откуда-то из глубин памяти всплыло название — не то гобелены, не то драпировки. Как это точно назвать я не знал, но выглядело со вкусом. Пройдя через арочный проем, я очутился в большой гостиной, посреди которой стоял большой стол, заставленный яствами.

— Жди здесь, — Паис вышел, оставив меня в гостиной. Мне никогда не приходилось бывать в гостиных, обставленных в стиле средневековья. Помимо большого стола с четырьмя стульями, здесь есть похожий на секретер шкаф, а в углу комнаты стояло зеркало, возле которого притаился небольшой стульчик, обитый атласным материалом. Забыв обо всем, я рванул к зеркалу, качество которого оставляло желать лучшего, но даже его хватило, чтобы увидеть, как я теперь выгляжу.

Из зеркала на меня смотрел молодой человек лет двадцати с хвостиком. Черные короткие волосы, среднего размера нос и самые обычные губы. Ресницы и брови ярко выражены, я стал брюнетом, хотя раньше был блондином. Но привлекало внимание не это: желтые слега фосфоресцирующие зрачки и светло-синеватые белки глаз. Зрачки гипнотизировали, заставляя испытывать странное чувство. Не будь это я, такой человек заставил бы меня дважды подумать, стоит ли с ним связываться.