— Это новый ученик, посмотри, чего он стоит!

— Ку-дар? — в голосе Тенкора прозвучало неподдельное изумление.

— Да, мать твою, Тенкор, у меня есть глаза, и я вижу, что он ку-дар! Мастерство «ихи-ри» не склоняется перед кастами, оно выше каст, это кровь и пот, что люди проливают на арене. — разошелся Керал-Мак.

— Уважаемый мастер Керал-Мак, могу я посмотреть на своего ку-дара, что он умеет? — голосом Камиссы можно было усыпить даже разъяренного тигра, и мастер поплыл, смущенно оправдываясь:

— Это не место для благородных дам, но если так хочешь, то, конечно, можно!

— Я всего одним глазком, — обрадованно захлопала в ладоши Камисса.

— Тварь, иди за мной, — Тенкор больно ткнул меня рукояткой плети в живот. Мы прошли через арку во внутренний двор и спустились по лестнице на один этаж. Отсюда вел проход во внутреннюю часть школы, где жили и тренировались ученики. По периметру двора шла крытая галерея, под которой парами отрабатывали приемы ученики c полуметровыми деревяными мечами в руках. Стена, окружавшая учебный двор высотой метра четыре метра, возможно, я поторопился, пообещав Камиссе навещать ее по ночам.

— Барг, — на крик Тенкора один из учеников торопливо подбежал к нам.

— Убери меч, выйди на песок и посмотри, что умеет новичок.

Барг промолчал, хотя в его глазах плескался вопрос: «он же ку-дар».

— Тварь, — теперь Тенкор обратился ко мне, — выйди на песок. Твоя задача продержаться как можно дольше. Нельзя кусаться, выкалывать глаза, мочиться на соперника. Можно бить руками, ногами, швырять песок в глаза. Если не продержишься сто ударов сердца, можешь убираться в хлев, откуда ты выполз, отродье кварка. Тебе все понятно?

— Понятно, великий ниндзя-чебурашка, — съязвил я говнюку. Смысла тот не понял, но тон вполне был соответствующий.

— Тогда вперед, что стоишь, как беременный кварк, — удар плетью обжег спину.

— Давай, Желток, покажи им, — некстати встряла Камисса, вызвав истерический хохот у учеников, подтянувшихся поближе, чтобы посмотреть на мое унижение.

— Желток, давай, Желток, сейчас Барг тебя зажарит на Сирде, — неслось со всех сторон. Но я не обращал внимания на эти крики. Передо мной стоял противник, с которым собирался не просто продержаться, я собирался победить. Тем более, что на бой смотрела, переживая за меня, любимая женщина. Я продержался не просто сто ударов сердца, а куда больше. Бой остановил Тенкор, усмотревший усталость своего воспитанника, но меня, такой исход, вполне устраивал.

— Главное для «ихи-ри» — это усиление духа и усмирение плоти, — бубнит Тенкор, а плеть со свистом обрушивается на мою обнаженную спину.

— Ихи-ри, идущий на глупости по зову своей плоти, является врагом для своих товарищей, подставляет их под удар, наносит удар мечом спящему другу, — плеть вырывает из плеча кусок кожи, обнажая мышцы. Боль нестерпимая, я сжимаю челюсти так сильно, что скрежет слышен даже зрителям, смотрящим на мое наказание. — Ихи-ри может стать любой, но проникнуться братством может только достойный. Мы не делаем кастовых различий, для нас есть «ихи-ри» и все остальные. — Очередной удар плети заставляет биться в судорогах: плеть перехлестнула плечо и попала по соску. Ощущения, что прижигают каленым железом. Плеть снова и снова обрушивалась на меня, смысл речи Тенкора стал теряться, а сам голос доносился как будто издалека.

Пришел в себя от разговоров: я лежу на деревянном топчане без тюфяка, в школе Керал-Мака тюфяки отсутствуют. Так учеников готовят ночевать на голой земле, на камнях, заставляя тело привыкать к самым ужасным условиям. Спина горит, нет, я ее практически не чувствую, мозгами понимая, что там кровавое месиво.

— Сирд лишил тебя разума, Тенкор! Я сказал наказать, но я не велел тебе забивать это животное до смерти, — голос Керал-Мака полон гнева.

— Он ку-дар, на них все заживает как на кварках, — оправдывается Тенкор, судя по голосу, испугавшийся своего рвения.

— Ты понимаешь, отродье кварка, что за него госпожа платит тройную цену? Благодаря этому ку-дару мы смогли улучшить наши дела, а ее связи в городской управе привлекли к нам дополнительных благодетелей. Я каждый день получаю предложения, чтобы наши ученики продемонстрировали свои способности перед благородными горожанами. Бабран сходит с ума от зависти, не понимая, почему наши дела пошли в гору. А ты чуть не лишил нас всего этого, клянусь великим Сирдом, если этот ку-дар не выживет, я заставлю тебя выплатить все расходы, до последней амальты.

— Прости, Керал-Мак, я допустил ошибку, — голос Тенкора полон сожаления. Я уже послал за лучшим лекарем, благородным Тиргалом, чтобы он использовал свои знания.

— Боюсь лекарем не обойтись, я таких ран никогда не видел. Зачем было так бить?

— Он молчал, благородный Керал-Мак, под моей плетью кричат все, поэтому я не понял, что зашел слишком далеко.

— Нужен «сен-ар», боюсь, без помощи «сен-ара» он не выживет, — голос Керал-Мака поменял интонацию, став гневным, — но эти ублюдки потребуют за лечение все мое состояние, да и ни одного «сен-ара» в городе нет.