— Ты все понял, ку-дар? — обратился ко мне Хейкар. Пару минут его голос звучал сбоку, а сейчас, судя по звуку, он находился прямо передо мной.

— Что мне делать? — спросил я, продолжая играть роль ку-дара. Меня слышит и Болчак, пусть считает, что перед ним обычный слабоумный из низшей касты, так, скорее, недооценит, чем примет всерьез. Хейкар снова повторил условия боя, и после моей глупой фразы, что мне придется драться с завязанными глазами, а я ничего не вижу, поспешно объявил:

— Бойцы знают, что им делать, вручите им мечи.

Послышались мягкие шаги по песку, и в мою руку вложили рукоять меча. Уронив его на песок, я нагнулся и пока его нашаривал, вызвал волну смеха. Своей цели добился, определив длину клинка.

— Сигнал к бою даст удар гонга. Вы готовы? — Болчак ответил, я же проигнорировал вопрос, чтобы не выдавать своего местонахождения.

«Дзинь» — прозвучал удар железом по щиту стражника, и я поспешно сделал пять шагов в сторону, стараясь ступать бесшумно. Гонг молчал, это значит, что мы находимся рядом друг с другом. Меня подмывало броситься в сторону, но есть риск напороться на выставленный меч Болчака. Мой противник не выдержал первым: я услышал шуршание песка и присел. На трибунах стояла мертвая тишина, я чувствовал, как проминается песок под тяжестью ног Болчака. Когда мне показалось, что звук совсем рядом, я выбросил руку с мечом и задел ногу противника, и в тот же момент над моей головой просвистел ответный удар, обдав меня волной теплого воздуха.

Надо отдать должное моему противнику: он не пикнул, хотя мой меч задел его ногу. Более того, промахнувшись, враг моментально отпрыгнул в сторону и разорвал дистанцию, уходя от моего ответного удара. Мой замах был такой силы, что меня повело в сторону, едва не опрокинув на песок арены. Чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, я тоже отбежал в противоположную сторону метров на пять. Удар гонга возвестил, что расстояние между бойцами стало неприлично большим. С колоссальным усилием удержал левую руку, тянущуюся к повязке. Зачем мне ночное зрение и улучшенная толерантность к солнечному свету, если на глазах такая плотная светонепроницаемая ткань?

Повторный удар гонга побуждал к действию: держа меч в вытянутой руке я пошел вперед. Гонг прозвучал еще дважды и стих, обозначая, что мы близко. Болчак опытный боец, одна моя ошибка и я труп. В какую-то секунду я впал в ступор, а потом послышались шаги со всех сторон, словно на меня нападали десять Болчаков. Неистово размахивая мечом, я прыгал из стороны в сторону. Дважды наши мечи скрестились протяжным металлическим звоном. Острие меча противника прорезало мою рубаху на груди, нанеся неглубокую царапину. От смертельного удара я ушел бросившись на песок и перекатившись в сторону. Как ни напрягал слух, шагов врага не удавалось услышать.

Даже ку-дар имеет ограничение по выносливости: я дышал как кузнечные меха, выдавая свое местонахождение. Но Сирд явно благоволил мне, в последний момент мне невероятным образом удавалось уклониться от удара, как будто внутренний голос кричал: отпрыгни, пригнись, слева, справа. Долго такая пляска смерти не могла продолжаться, при всей своей тренированности Болчак тоже устал: Сирд не щадил никого. Задержав дыхание, мне пару раз удавалось определить его по дыханию, становящемуся все шумнее. Дважды мы снова расходились, но настойчивые удары гонга погнали нас в нужном направлении.

Пронзи его, он перед тобой, — это не мой внутренний голос, а что-то на уровне подсознания, повелительное, не терпящее возражения. Не успев даже осознать, что я делаю, выбросил руку с мечом вперед: клинок уперся в преграду. Рывком толкнул его сильнее, ощущая, как плавно входит клинок в нечто мягкое и эластичное. Рев толпы взорвал тишину, но стон умирающего Болчака я услышал отчетливо. Провернув меч внутри тела, выдернул его и отскочил назад, чтобы избежать ответного удара. С мягким шумом рядом со мной на песок упало что-то большое. Толпа взревела вновь и стихла, потому что звенели удары гонга, словно стражник сошел с ума. В наступившей тишине, отчетливо прозвучал голос Хейкара:

— Ку-дар выиграл и подтвердил свое право жить. Ку-дар, можешь снять повязку!

Сирд, находившийся на половине вечернего или западного небосклона, резанул по глазам, вызывая пляску «зайчиков» в глазах. Поморгав, опустил голову, чтобы быстрее восстановилось зрение. В двух метрах от меня лежал Болчак, судорожное подергивание правой ноги говорило о предсмертной агонии. Из раны в правом подреберье слабыми толчками выливалась кровь и, стекая по телу умирающего, впитывалась в песок, окрашивая его в красно-бурый цвет. В мои уши ворвался сонм звуков: трибуны неистовствовали, скандируя «ку-дар, ку-дар».

Хейкар семенил по направлению к «даиру», нуждаясь в инструкциях. Если я не ошибаюсь и правильно понял Нира, на его памяти ку-дар еще никогда не выигрывал смертный бой. Система дала сбой, и срочно требовалось принять решение.

— Брось меч, — оба стражника выставили вперед копье, держась от меня на расстоянии пяти метров. Их маневр не остался незамеченным для зрителей: повскакивав с мест, они начали швырять в них палками, порченными овощами, что принесли с собой для развлечения. Я внимательно пробежался взглядом по трибунам: никаких сомнений, это чествовали меня. Двадцать минут назад вся эта толпа жаждала моей смерти. В эту минуту они рукоплескали победителю, отдавая должное моей удаче или умению биться.