Глава 7

Кира сидела за своим столом, загружая последние записи и видео с реставрации Пейтона на специально зашифрованные диски, которые для нее сделал Неро. В клетке, Пейтон большими пальцами переворачивал экраны на большом портативном устройстве. Она знала, что он понимает около восьмидесяти пяти процентов данных, потому что все еще следила по беспроводной сети за его мозговой активностью. Принимал ли он это с полным пониманием или нет, еще предстояло определить, но, согласно показаниям его ЭЭГ, этот человек был машиной для чтения.

Он изредка, словно не веря написанному, что-то восклицал, затем следовала недолгая вспышка ругани, и это было единственным, что время от времени нарушало молчание между ними. Она немного испугалась, когда он наконец заговорил.

— Я сдаюсь. Я явно не понимаю, что читаю. Как могло целое десятилетие моей жизни быть полностью подавлено какой-то программой? Это кажется совершенно невероятным, чтобы быть правдой.

Кира тихо вздохнула, думая о том, как ему это объяснить.

— До заключения всеобщих мирных пактов военнопленные, в том числе киберсолдаты, во время плена работали в напряженном графике. Задачи, которые они были вынуждены выполнять, были частично пыткой и частично наградой. Выживание в ежедневной рутине прохождения через них давало заключенным мало времени для творческого мышления, не говоря уже о заговоре или планировании побега. Эти радикальные процедуры выживания были эффективным инструментом, чтобы держать их физически уставшими, но бонусом было то, что они также воздействовали на их разум. Когда ум слишком занят, он забывает, как остановиться и о чем-либо подумать.

Она встала, изучая пол в поисках нужных слов.

— Держать ум слишком занятым, чтобы не делать ничего, кроме как следовать рутине, — это почти то же самое, что делает с мозгом киборга постоянный программный код. Твои кибернетические чипы на сто процентов заняты выполнением множества рутинных задач. Теория состоит в том, что часть мозга, производящая эмоции, просто не имеет возможности выразить себя. Другими словами, твои эмоциональные реакции никогда не должны были использовать синапсы твоего мозга. Но Пейтон, еще до того, как ты пришел ко мне, ты уже доказал, что это предположение в некотором роде ложно. Просто твоему человеческому разуму потребовалось немного больше времени, чтобы понять, как проявить себя вместе с постоянно работающими кибернетическими программами.

Пейтон отложил считывающее устройство и стал ходить взад-вперед. Это было действие, которое он повторял последние пять часов. Его логический чип сказал, что такое движение не приносит никакой пользы. Другая необъяснимая мотивация заставляла его продолжать ходить, пока что-то не изменится. Он решил, что обе реакции одинаково раздражали.

— Ненавижу, когда меня мысленно толкают в двух совершенно разных направлениях. Каждое решение теперь мучительно. Я просто мысленно размышлял, полезно ли ходить туда-сюда. Как с таким дерьмом жить? Неужели так будет всегда?

Кира вздохнула, услышав его жалобу, потому что не могла на нее ответить.

— Я не знаю. До сих пор у меня было шестьдесят шесть процентов неудач с восстановленными киборгами. Я надеюсь, что ты проживешь очень долго и сможешь предоставить миру достаточно данных, чтобы в конце концов ответить на такого рода вопросы.

Вернувшись, чтобы сесть, Кира проглотила комок в горле от чувства вины и повернулась лицом к своей клавиатуре. Она переключила экраны, чтобы отметить то, что он сказал. Ее пальцы соскользнули с клавиш, когда она услышала громкий хлопок позади себя. Она повернулась к нему как раз в тот момент, когда Пейтон снова ударил кулаками по решетке. Ее живот сжался от разочарования из-за его проявления гнева. Она подождала, пока он достаточно успокоится, чтобы вернуться на свою кровать и сесть, прежде чем задать вопрос.

— Капитан, ты пытаешься сбежать?

Пейтон покачал головой.

— Нет. Я просто выпускаю пар. Думаю, я хлопаю немного громче, чем разозлившийся среднестатистические ученые, которых ты обычно могла видеть.

Кира крутилась из стороны в сторону на своем сиденье. Ей не хотелось его отчитывать, просто она должна была поделиться информацией.

— У тебя есть чип, способный посоветовать приемлемые уровни силы, подходящие для каждой ситуации. Программное обеспечение чипа достаточно эффективно измеряет давление на квадратный дюйм. Нет никаких причин, по которым твой новый процессор не может получить доступ к этому чипу для получения необходимых данных, когда тебе это нужно. Ты пытаешься это сделать и у тебя не получается?

Пейтон нахмурился. Есть умный и есть умник. Он сомневался, что Кира Уинтерс понимала разницу.

— Конечно, док. Я не могу получить доступ к своим чипам. Почему бы не использовать это оправдание, чтобы объяснить мое разочарование?

— Извини. Я не должна была спешить с выводами. Почему бы тебе не рассказать мне, что, по твоему мнению, происходит? — спокойно приказала Кира.

— Хорошо, я тебе скажу. У меня есть желание вырвать пару тюремных решеток из гнезд. Затем я хочу найти тех, кто принял решение разрушить мою жизнь, и выбить из них все дерьмо.

Зная, что она одна из таких людей, Кира спокойно повернулась к клавиатуре, чтобы скрыть свое осознание. Очевидно, капитан Эллиот был слишком эмоционален в данный момент, чтобы отвечать на ее вопросы хоть сколько-нибудь разумно. Было многообещающе, что он так сильно чувствовал, но в разные моменты она видела высокий уровень эмоций и у Маршалла, и у Алекса.

Услышав, как Кира быстро печатает, Пейтон громко ударил своей кибернетической рукой по решетке, чтобы снова привлечь ее внимание.