Кат гордилась своим большим сыном. Едва приехав в чужой город, он немедленно возобновил занятия в школе и быстро преодолел пробелы, возникшие из-за перерыва в учебе. С присущим ему упорством и настойчивостью мальчик наверстал упущенное и заканчивал десятый класс, чтобы в том же году поступить в университет.

Виктор улыбнулся матери и сказал:

— Если бы ты только знала, что значит это «все».

— Если бы я знала? — переспросила Кат.

— Что я задумал.

— Представляю себе, это, наверное, немало. Но ты добьешься своего.

— Надеюсь, — сказал он. И во взгляде его мелькнуло мечтательное выражение.

Вольнер и Шмергель заговорили о войне, о политике. Виктор стал прислушиваться. В те дни все были политиками и стратегами; каждый воображал, что может с точностью предсказать ход событий. Виктор не любил Шмергеля, который казался ему слишком нетерпимым, и с трудом выносил его нервозность и суетливость. Рольф Вольнер, типичный художник даже по внешности, был, на взгляд Виктора, гораздо умнее. Виктор знал, что и он происходит из буржуазной семьи. Но Вольнер был проще, естественнее, речь его была ясной и понятной, в нем не чувствовалось пресыщенности. Говорили о битве за Сталинград.

Шмергель был недоволен.

— Что это значит? Уже в ноябре кольцо окружения сомкнулось. Ну и что? Я спрашиваю… Почему на всех других фронтах?.. Когда даже американцы и англичане в Северной Африке… Я спрашиваю, откуда это затишье под Москвой, под Ленинградом?.. Я спрашиваю… Можно понять эту стратегию? Сталинград — ведь это всего лишь одна точка на фронте… Всего лишь точка… А там? Почему еще нет решающего сдвига под Ленинградом? Вы можете это понять?

Шмергель, как обычно, разгорячился. Он стоял с полуоткрытым ртом и, уставившись на Вольнера, ждал, что тот скажет.

Художник с трудом сдержал улыбку. Он скользнул взглядом по Виктору и ответил:

— Видишь ли, товарищ Альфонс… На твою критику, на твое нетерпение не знаешь, что и сказать.

— Оно и понятно! Понятно! — бросил Шмергель.

— Подумай — мы в Ташкенте. А Ташкент это не только райский уголок земли, а еще и город, в котором нам живется как в мирные времена. Пристало ли нам ругать красноармейцев за то, что они, по нашему мнению, недостаточно быстро побеждают?

— Значит, заткнуть себе рот? — воскликнул Шмергель. — Если так… Если я… Ну, хорошо… В таком случае я заявляю, что…

Виктор подошел к приемнику и перевел рычажок, чтобы усилить звук.

II

— Посидим немного, — предложила Кат, когда гости разошлись.

Виктор охотно согласился. Он нисколько не устал а с удовольствием просидел бы всю ночь.

Из Москвы передавали прекрасный ночной концерт; Кат, удобно усевшись в кресле, отпивала понемногу из рюмки красное узбекское вино, слушала музыку и мечтала. Виктор достал свои тетради и углубился в них.

Кат молча наблюдала за ним. Мальчуган за последнее время переменился. Скоро у него выпускные экзамены. Окончив школу, он поедет в Москву и поступит в университет. А она останется здесь… Не может же она бросить работу в редакции. Да и не хочет… Но остаться здесь одной — ох, нелегко ей придется!

— Мама, я хотел бы поговорить с тобой… об одном деле… Я собирался это сделать только через несколько дней.

Кат смотрела, как он теребит тетрадь и старается говорить возможно спокойнее.

— Видишь ли… Дело в том… Вот я сдам экзамены… И я не хочу ехать в Москву…

— Не хочешь? — с удивлением спросила Кат. — Почему же?

— Ты разумеешь университет, мама?

— Да, конечно…

— И я тоже. Но сейчас я не хочу поступать в университет. Только после окончания войны. Фашисты напали на Советский Союз, а я сижу и учусь — нет! Пойду добровольцем в Красную Армию, мама… Да и как может быть иначе?

Кат долго не могла вымолвить ни слова. Такая мысль и в голову ей не приходила.

— А примут тебя, Виктор?

— Сначала скажи, согласна ли ты.

— Мальчик, как же я могу быть против?

— Тогда, мама, все в порядке. Меня примут. Я уже справлялся. Могу явиться сейчас же после экзаменов!

Тревога, отчаянный страх поднялись в душе Кат. Ей стало дурно. Но, собравшись с силами, она встала, подошла к Виктору и, обняв его, сказала:

— Пора спать, сынок! Новый год…

Кат хотела сказать, что новый год начинается для нее плохо. Но вместо этого выговорила: