Между тем Бредель был далеко не одинок в своем тяготении к факту, документу, «необработанному» материалу жизни. Набирая силы еще с конца 1910-х годов, документализм становится в 20-е и 30-е годы мощным и влиятельным общеевропейским течением. В СССР теорию и практику документализма («кино-правда», «кино-глаз», «жизнь врасплох» и др.) разрабатывает выдающийся кинорежиссер Дзига Вертов; влияние документализма и «литературы факта» явственно проступает в творчестве Сергея Эйзенштейна, Владимира Маяковского, Всеволода Мейерхольда, Александра Родченко и других. Фотомонтажи Джона Хартфилда и романы Джона Дос Пассоса, театральные постановки Эрвина Пискатора и киноленты Альберто Кавальканти, Йориса Ивенса, очерки и документальные книги Эгона Эрвина Киша, Джона Рида, Ларисы Рейснер — вот лишь некоторые из произведений, обозначивших все более активное вторжение документа, факта, цифры, — то есть объективных данных, жизненной подлинности, точной информации, — в заповедную сферу эстетического. Именно этим путем и шел Вилли Бредель. Не случайно начинал он как очеркист, автор боевых и острых репортажей.

Своей первой «настоящей» книгой Бредель считал «Испытание». Роман, изданный в 1934 году в Лондоне и почти сразу переведенный почти на все европейские языки, содержал жестокую истину и грозное предупреждение. Бредель создавал эту книгу, находясь в одиночной камере фашистского концлагеря, без бумаги и карандаша, и потом, чудом оказавшись на свободе, записал, по собственному его свидетельству, от первого до последнего слова. Бредель, один из первых узников лагерей смерти, давал показания очевидца. Издевательства и изуверства фашистов, бесконечность унижений и физических мук, моральные страдания, тягостные будни и вместе с тем, стойкость и неколебимость сильных и смелых людей, их убежденность в конечной победе — обо всем этом мир узнал тогда впервые.

То, что спустя несколько лет Вилли Бредель обратился к событиям начала века и к людям предшествующих поколений, вполне закономерно. Роман «Отцы», действие которого начинается в 70-е годы прошлого века и заканчивается осенью 1914-го, открывает трилогию «Родные и знакомые», следующие книги которой названы «Сыновья» (1949, 1960) и «Внуки» (1953). Сам принадлежа к «внукам», и пытаясь разобраться в наследии «отцов», писатель подвергает скрупулезному анализу их нравственный склад и бытие, и, главное, их политические заблуждения и ошибки, приведшие Германию к фашистской катастрофе.

Твердо, прямо ставит Бредель вопрос о личной ответственности каждого за происходящее. Как могло случиться, что в Германии, где рабочий класс отличался высокой сознательностью, установился гитлеровский режим? Причины и корни этого — не только в политике, но в психологии «отцов», в атмосфере и духовном климате страны.

В центре действия несколько поколений рабочей семьи Хардекопфов. Жизнеописание главы рода, Иоганна, автор начинает с времен Парижской коммуны. Далее в действие вступает второе поколение, дети Иоганна и его жены Паулины, невестки, зять, дальняя родня, знакомые, друзья, соседи. Все персонажи так или иначе, родством или знакомством, связаны с этой пролетарской династией. Такой принцип многофигурной композиции приближал роман «Отцы» к жанру «семейной хроники», что не раз позволяло исследователям сравнивать данное произведение с «Сагой о Форсайтах» Голсуорси или с «Будденброками» Томаса Манна.

Действительно, повествование и тут возвращает читателя в те же последние мирные годы Европы, овеянные дымкой ностальгии, хранящие дух ушедшего XIX столетия; но этот роман был своего рода литературным открытием, ошеломляющей для своего времени новизной. Хронист германского пролетариата Вилли Бредель ведет нас не в надежно-бюргерское фамильное гнездо Будденброков и не в респектабельные лондонские буржуазные особняки, а в прозаические, стандартные кварталы Гамбурга, где из поколения в поколение обитают рабочие судоверфи, служащие порта, мелкие торговцы и прочий безвестный люд. Внутренней темой Голсуорси, Томаса Манна был распад старого мира, представленный как «история гибели одного семейства». Бредель был художником иного масштаба, и в литературе у него иные заслуги. Продолжительное пребывание в СССР, личная дружба с советскими писателями, знакомство с богатейшей многонациональной советской литературой не могли не сказаться на творчестве писателя. Вилли Бредель несомненно учитывал опыт социалистического реализма советской литературы и, являясь одним из основоположников социалистического реализма в немецкой литературе, сделал главной своей темой становление нового, пролетарского сознания. Вместе с другими пролетарскими писателями он создал роман нового типа — роман, посвященный революционному рабочему классу. Тема обусловила и художественные средства, и способы типизации, и сам отбор исторического материала.

Здесь, в «низах» общества, август 1914-го не был таким внезапным громом, как на заколдованных снежных высях «волшебной горы». В мире, изображенном им, постоянно клокочет и бурлит, то затихая, то набирая новую силу и нарастая, пролетарский протест, здесь звучат речи ораторов, здесь часты забастовки, и все многолюднее становятся собрания.

Героев, принадлежащих одной и той же среде, состоящих в социал-демократической партии или близких к ней по духу, объединяет самый ход исторических событий, движение времени, перемены и перестройки социальной жизни. Правда, история и разъединяет людей, уводит их на разные пути и в противоположные, враждующие лагеря. Но именно по отношению к фактам общественной жизни — будь то рядовая забастовка на гамбургской верфи (событие частное) или начало мировой войны (событие общечеловеческое) — определяет автор человеческую и классовую сущность своих героев.

И оказывается, что поведение человека в ответственную минуту выбора обусловлено множеством причин и мотивов, поступков и ситуаций, из которых и состояло его обыденное житье. То, как герой вел себя в дни стачки, уже определило его позицию в дни войны. Бределя занимает вопрос о формировании личности, которая проявляет себя и в большом, и в малом, и в общественном, и в частном.

В «Отцах» Бредель следует традиции европейского реализма и прежде всего критического реализма Теодора Фонтане, что отнюдь не было свойственно его ранней прозе. Влияние Фонтане ощущается (в не меньшей мере, нежели, например, у Ханса Фаллады) в стремлении рассмотреть человека в его повседневном существовании. Бредель теперь неукоснительно интересуется и тем, на какие деньги и как он живет, как экономит свои марки и пфенниги, какие картины и мебель в его квартире и что он ест. Безошибочное знание именно этой среды, тщательное бытописательство и точность в деталях — характерные черты Бределя-прозаика в зрелую пору.

Особую роль играет в романе «Отцы» история некоего ферейна — союза под названием «Майский цветок». Организованный в пору действия «исключительного закона против социалистов», этот ферейн, подобно другим такого рода сообществам (в тогдашней Германии их было великое множество), первоначально ставил своей целью борьбу за интересы рабочих. Но постепенно, как и показано в романе Бределя, он превратился в благопристойное собрание для домашних игр или, скажем, балов.

Не без иронии описывает автор дела, дни и метаморфозы ферейна «Майский цветок», из которого постепенно уходит какой бы то ни было социалистический дух, и его участники предаются организации загородных пикников и прочих развлечений, а также пропаганде бережливости. С горечью отмечает Бредель типические, национальные черты своих «родных и знакомых»: традиционный конформизм и чувство законопослушной стадности. Здесь, в мещанском быту, распознает писатель опасные ростки того социального явления, которое в дальнейшем будет названо обыкновенным фашизмом.