Так что пришел. Почти пришел. Уже ХРУЭМ ПРСТ. Сейчас - на цыпочках мимо подъездной дежурной бабы Баси, или надменно - мимо баба-Басиной напарницы Липы, и - дома! Сейчас - ноги в тапки, кусок колбасы в зубы, чай в кружку и сорок минут чтива. Нет, двадцать! С утра нужна голова. А друг-Гридасов потерпит лишний день, не отберет же на середине. Сам подсунул, хотя знает, какая запарка с Тренажером. А теперь отбирает. Не отдаст ему Мареев, пока от корки до корки... Втягивающая вещица.

"МЕРТВЫЕ НЕ ПОТЕЮТ". На английском, на английском. Кто же у НАС будет ТАКОЕ переводить! Во-первых, фантастика. Во-вторых, действие происходит непонятно где и когда. В-третьих, герой то ли положительный, то ли отрицательный: мало говорит, много крушит инопланетные челюсти и куда угодно проберется, прикинувшись кем угодно. ТАКОЕ у НАС не переведут. Разве что лет через тридцать, когда книжка состарится и преобразуется в классический образчик чего-то там. Чтиво, мол, и есть чтиво! Вот Марееву и нужно чтиво после двусменного коловращения. И не через тридцать лет. Осилит Мареев, осилит! Какой же итээр, работающий на импортной технике и мучимый специальной аппаратурой, языка не знает! Заодно и практика. Потому, кстати, он предпочитает чтиво, а не зриво. ("Что ты маешься со словарем!
– теребил Гридасов.
– Про этого Бэда уже фильм успели снять! По "видикам" вторую неделю кассета в городе бродит. Хочешь отведу? Есть к кому!"). Нет, любопытно, конечно, как такое можно снять. Но сначала чтиво, потом зриво. И то если время будет. Это ведь надо идти к кому-то, высиживать, хлебать леденящий душу чай десятой разбавки в ожидании того, кто еще должен подойти, и сразу начнем... Лучше уж дома, одному, в тапках, с куском колбасы.

Уже близко. Сейчас, сейчас. Пара кварталов. Уже ХРУЭМ ПРСТ. Добрался!

– Художественное Руководство Умственно-Эмоциональных Меньшинств! предположил Мареев вслух.

– Педагогический Реабилитационный Суггестивный Трест... Тамбур... Тупик...

– Он и так и сяк пытался расшифровать ХРУЭМ ПРСТ. Каждый раз. И чем далее, тем идиотичней получалось. Он произнес очередную вариацию в полный голос, продолжая борьбу с полнолунием, биоритмами, минусами.

Дом действительно был рядом, опаска растворилась, и Мареев оглянулся: еще примут за сумасшедшего или за хулигана.

Далеко позади, у "Мебели" в переулок шарахнулась сухопарая тень, сверкнув лунным бликом на кожаном плаще. Дом был уже близко, а "Мебель" далеко. И Мареев храбро протрубил в сложенную трубочкой ладонь:

– Йо-хо-хо! И бутылку брома!
– угрожающе помотал сумкой с увесистым Ящиком.

Зря он. Зря.

– Йо-хо-хо!
– отозвалось многоголосо уже впереди. Не эхо. И шаркающий быстрый свербящий накатный звук. Навстречу.

Трое. На скейтах! Скользяще! С булавками в ушах. Пегие волосы дыбом. По куцей перчатке на брата. Лавировали-лавировали и вылавировали...

"При полной Луне просыпаются злые духи". Мистика! Просто минусы в биоритмах! Спокойно. Они просто тренируются. У них такое увлечение. Мы увлекались битлами, а они - скейтами. Брейком. Не знаем их, потому боимся. У нас хорошая молодежь! Просто мы ее не знаем. Лучше бы уж арбалетчик в Старом городе! От него хоть знаешь, чего ждать! И не курит Мареев, если сейчас спросят. Нету закурить! Что с него взять?! Ящик! Ведь раскурочат Ящик! Неделю собирал. Для ДЕМОСа же! Для вас же, волков! У нас самая лучшая молодежь! Ящик! Через проходную с риском для премии...

"Что в сумке? Бомба!" Жаль, что не бомба!..

Они выписывали кренделя, восьмерки, чуть не мертвые петли. Вокруг и около Мареева. Вроде и не глядя, игнорируя. Но уже чиркали его плечом по касательной.

Где прохожий?! Где хоть один прохожий?! Сам спугнул, дурак! Двоих бы не тронули! Ящик! И рубль последний! На работе утром надо занять. Если будет утро! Не убежать. Стыдно. И догонят! На скейтах-то!.. Спокойно! У них просто такое увлечение. Они тренируются. Они может быть даже в кружок ходят, в ДЕМОСе! Йо-хо-хо! Бутылка брома! Черт дернул Мареева!

"Мертвые не потеют"! Был бы Мареев как Бэд, он бы их всех троих...

Толчок в плечо был на скорости. Мареев еле удержался, балансируя сумкой с Ящиком.

Что делать?! Что?! Выход?! Достойный выход?!

"На тридцать третьем году жизни нелепо ушел от нас..." Нужен достойный выход! Нужен хоть какой-нибудь выход! Если он есть! Думать, думать! Интеллектуальный минус в биоритмах!..

– Ай'м сорри!
– проорал Мареев, вложив в крик все имеющееся произношение. Иностранца не тронут. Не должны! Обычай! Традиция! У нас достойная смена. Не тронут. Мир-дружба! Турист! Взаимопонимание!

Скейты круто развернулись. Плавно подплыли вплотную. Закружили, сжимая шуршащим хороводом.

– Ай'м сорри!
– повторил Мареев. Крепежная заклепка лопнула от еще одного толчка, сумка повисла на одной ручке, распахнув зев. Оттуда выставил клавишные зубы Ящик.

Не надо! Не должны! Мир-дружба!

Скейты осеклись, выстрелив искры из асфальта. Застыли. Все трое смотрели на сумку, на Ящик. Обменялись:

– Дека!

– Фирма!

– Аск!

Сверкнули глазки. Мареев понял. Вдруг и ясно понял, что "ай'м сорри" не остановит этих гребешковых. Наоборот, подстегнет. Иностранец? Турист? И пусть чувствует себя как дома! А каково у иностранцев дома, эти гребешковые знают - насмотрелись "видиков". И сейчас начнется! И плакал Ящик. И последний рубль. Вот сейчас! Вот уже вот!

– Убью-у!!!
– гукнул Мареев отчаянно, роняя сумку. (Бряц!) Принял позу Бэда с обложки "Мертвые не потеют".

Кого он убьет?! Это не гопники старой формации - не только количеством, но и качеством берут. Не только с азами, но и с ятями карате знакомы. А Мареев? Только позу с обложки, дальше - ни бум-бум... Сейчас ему будет бум-бум! Вот они все трое уже поднимают глаза от сумки с Ящиком на Мареева.

– Чего-чего?!

– Убью-у!!!
– всполошенно и безнадежно выдохнул Мареев. И было это паникующим "Сдаюсь". Неуклюже передернул суставами и... зажмурился. Лучше не видеть, как из тебя делают табака.