Она протянула руку и выжидающе посмотрела на него.

– Нет.

Файер капризно топнула ногой. Скрестив руки на груди, она спросила:

– Кстати, о твоем отце... Что ты с ним сделал? Избил его так, что он потерял сознание? Или бросил в Темзу?

– Ни то, ни другое. Я послушал твоего совета и отпустил его.

Он давно отметил про себя, что Файер была наделена удивительной способностью – за одну секунду ей удавалось переходить из одного состояния в другое. Сейчас ее ярость испарилась и она спокойно смотрела на него.

– Файер, девочка моя, как ты себя чувствуешь? Этот негодяй не причинил тебе вреда? – в голосе герцога слышалось искреннее волнение.

Файер направилась к двери, однако Маккус не позволил ей подойти слишком близко.

– Со мной все в порядке, папа. У мистера Броули очень странное чувство юмора. Он не хотел никого напугать.

– Керди сказал, что этот человек вышиб входную дверь, а потом перекинул тебя через плечо, как дикарь, и закрылся с тобой в гостиной. Ты находишь это забавным?

– Так ухаживали в старину! – крикнул Маккус.

– Что? – Герцог заколотил в дверь с новой силой. – Эй, Броули, отпусти мою дочь немедленно, иначе ты окажешься в тюрьме еще до восхода солнца.

Файер толкнула Маккуса в плечо, чтобы привлечь его внимание.

– Ты с ума сошел? Ты думаешь, что можешь шутить с моим отцом? Используя свои связи, он добьется того, что тебя, закованного в наручники, вышлют из страны. И это, поверь, можно будет считать везением.

– Файер, – умоляюще произнес Маккус, желая быть услышанным. – У нас так мало времени. Прошу тебя, забудь хотя бы на миг о своей неприязни и ревности...

Ее глаза сверкнули от гнева.

– Я не испытываю никакой ревности. Меня охватывает отвращение при мысли, что...

– Стэндиш погублен, – сказал Маккус, прервав ее. – Я позаботился о том, чтобы его долги в одном игорном клубе выросли многократно. Я вошел к нему в доверие, притворился его другом и даже предложил виконту покрыть кое-какие суммы.

Герцог не намерен был оставлять свою единственную дочь в лапах непредсказуемого мистера Броули. Маккус и Файер услышали, как он приказал немедленно разыскать ключ от двери в гостиную.

– Как только Стэндиш признал меня своим другом, я сообщил ему о возможностях игры на бирже, но намеренно ввел виконта в заблуждение, и его снова постигли ощутимые потери, – торопливо продолжал Маккус, с тревогой поглядывая на дверь. – Об этом еще неизвестно в свете, но Стэндиш занял огромные суммы у ростовщиков. Если маркиз Пенневезер не возьмет на себя общение с кредиторами – Стэндиш признался мне, что его отец отказался выплачивать долги, – то я могу с уверенностью сказать, что этот джентльмен вскоре отправится в длительное путешествие за пределы страны.

– Но откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Кое-кто успел шепнуть кредиторам Стэндиша о его затруднительном финансовом положении.

Накануне днем Маккус лично посетил те магазины, где имел обыкновение являться Стэндиш, и вскользь намекнул их владельцам, что виконт очень скоро может быть признан банкротом.

– Не думаю, что он станет ждать, пока над ним разразится гром. – Файер вздрогнула, когда герцог в отчаянии стукнул кулаком по двери. Она слышала громкий спор о том, куда мог подеваться ключ.

Маккус оттащил девушку от двери и, толкнув на софу, стал перед Файер на колени.

– Как только я узнал тебя, я хотел убить Стэндиша за то, что он играл с тобой в такие жестокие игры. Но смерть была бы для него слишком легким избавлением. Поэтому я обрек его на те страдания, которые он предрекал тебе. Его ждет изгнание из того мира, который, как он думал, будет всегда принимать его с раскрытыми объятиями.

Маккусу наконец удалось завладеть вниманием Файер. Когда отец снова позвал ее, она сказала:

– Папа, мистер Броули вовсе не держит меня в заложницах. Мы просто беседуем. Я скоро выйду.

Но герцога не так-то просто было переубедить. Он крикнул слугам, чтобы те готовились взламывать дверь.

– А леди Хипгрейв? – с вызовом спросила Файер. Ей казалось, что в этом случае Маккусу не удастся доказать свою невиновность. – Какая страшная судьба ждет ее, кроме того, конечно, что вы лишите ее своих умопомрачительных поцелуев?

Маккус широко улыбнулся, явно польщенный ее заявлением.