Вампир хмурится, откидывая фотографию в сторону и нависая надо мной. Поставив руки по обе стороны моей головы, он наклоняется все ближе, а я парализована страхом. Лишь могу наблюдать, как верная смерть медленно надвигается, жадно проходясь взглядом по лицу. Он даже не касается, а я уже не могу дышать. Кажется, я умерла секунду назад. Нос дергается, сильнее вбирая в себя запах моей крови. Зажмурившись, внутренне сжимаюсь. И дергаюсь, когда влажный язык оставляет мокрую дорожку от моего подбородка до виска. Слышу, как шипит вампир.

Слизал кровь.

Ужас приподнимает самые тонкие волоски по всему телу, а тяжелый лед давит на меня, уничтожая изнутри.

— Моя еда с собой, — вампир резко отстраняется.

Со стоном принимая сидячее положение, я сжимаю пальцами виски, подбирая к груди ноги. Тело ноет, но все могло быть хуже. Вампир сидит дальше, прижимаясь головой к стене и закрыв глаза. Его лицо все еще перепачкано в моей крови.

Он тоже тяжело дышит в попытках вернуть контроль над телом.

Его лицо перекошено в напряженной маске. На нем так и застыла та самая эйфорическая боль, о которой говорил майор.

— Я должна была догадаться, — прочищая горло, шепчу я, — с ним два-три человека. Он кормится ими. В его заботы входит лишь, чем кормить их.

Держась за стенку, выпрямляюсь, хромая обратно в сторону кухни. Свалившись на уцелевший стул, с разочарованием смотрю на разлившееся пятно кофе на полу. Сложив губы трубочкой, медленно выдыхаю, и по моему мнению быстрым до звезд в глазах движением вытягиваю планшет из-под обломков. Прикусив кончик языка, открываю обычную карту, сверяясь с картинкой, и максимально приближаю. Лес у нас огромен, но как минимум рядом с ними должна быть вода.

Это, конечно, в том случае, если он не живет ни у кого из наших в доме. Такой вариант не исключен. Ведь «еда с собой» также может обозначать, что он знал этого жителя раньше и передвигался с ним. Но я не помнила никого новых за последние три дня. Поставив мысленно галочку поговорить с баб Клавой, притянув планшет ближе, я вглядывалась чуть ли не в каждое возможное дерево, что так плохо было прорисовано из-за не самого лучшего качества связи.

— Лес же прочесывали?

— Этот нереально охватить полностью и быть уверенным, что посмотрели действительно все, — не открывая глаз, хрипло ответил майор.

Кивнув, тяжело сглотнула слюну. Видимо, завтра все же выступят синяки, но мне простительно.

— Schatz, — голос вампира больно прошелся по нервам, заставляя вздрогнуть, — ты в порядке?

— В полном, — игнорируя мелькающие перед глазами круги, выдавила из себя я под смешок вампира.

— Жаль, schatz, — прошипел майор, а я нервно облизала губы, — нужно было приложить тебя сильнее. Чтобы больше в голову такая дрянь не лезла.

— Ты — хищник, — делая скриншоты заинтересовавших меня мест, спокойно сказала я, — вот и делай свою работу.

Глава 10

Четыре года назад

Тусклый свет в аудитории не давал хорошо рассмотреть следующего человека, поднявшего руку. Моргая, вновь опустила взгляд на листы, лежащие на трибуне. От тяжелого освещения буквы плыли перед глазами, а смесь запахов пота, туалетной воды и всеобщего презрения, что так и сочилось с высокомерных рож передо мной, давила похуже пресса.

Сейчас мне казалось, что моих родителей убили не вампиры, а вот это тупоголовое общество староверов-индюков. Зависшее было молчание тут же прервалось шепотом, перерастающим в гам. Хваленая военная дисциплина. Стоило чинам повыше оказаться за закрытыми дверьми, как вся дрянь полезла наружу.

Может быть, действительно я сказала нечто такое, что людей старой закалки выбило из себя. Но оставить сейчас все как есть было нельзя.

— Это — прорыв, — крикнула я, сжимая пальцами деревянный бортик трибуны, отчего острый его край тут же врезался в кожу, — и я не понимаю, почему вы этого не видите.

Грохот свалившегося на пол стула принудил вжать голову в плечи, инстинктивно становясь меньше. Мелкая дрожь прошла по телу, лишая голоса.

— Я рисковал жизнью каждый божий день, лейтенант, — принижая мое звание, полковник ПВМ Урала, словно став шире и выше за одну секунду, гневно и абсолютно неприлично указывал на меня пальцем, — не для того, чтобы какая-то малолетка говорила о мире с вампирами.

Грудь мужчины вздымалась так сильно, что от каждого движения ордена высокомерно поблескивали. Медленно выдохнув, я отвела взгляд на стену.

— Вы не понимаете, — разочарование в моем голосе отравляло, — я говорю лишь о том, что по итогам наблюдений действительно можно сделать вывод о возможном совместном сосуществовании.

— Чтобы мои внуки ходили по улицам рядом с кровососущими монстрами, сопля? — сделав шаг вперед, мужчина наклонился ниже, повышая голос.

— Полковник, вы забываетесь, — скрипнув зубами чувствую, как злость обжигает горло, — если мы не решим вопрос в сторону сосуществования, а не порабощения, то ваши внуки будут ходить не по улице, а сидеть в амбаре какого-нибудь вампира в ожидании собственной казни.