— Судя по всему — да. Везет, — согласился Фэб. — А кое-кому так и вообще сказочно везет, я бы сказал.

— Кому везет, заговорщики? — спросила Даша.

— Ну… а какая разница, кому именно? — Берта посмотрела на дочку невинным взглядом.

— Ничего не понимаю, — призналась Даша.

— Еще пара минут, терпение, — приказал Фэб.

Двери лифта лязгнули, открываясь, и они вышли в коридор — очень похожий на тот, что дома, только стены выкрашены не в зеленый, а в бежевый цвет, да на полу, о чудо, почти новая ковровая дорожка. Бежево-песочный коридор, коричневые двери…

— Так, теперь закрой глаза, — приказал Фэб Даше. — Давай-давай. Умница… а теперь дай мне руку… и вперед.

Даша не видела, но слышала — вот в маминой руке звякнули ключи, но как-то странно звякнули, слишком тихо, у нее ведь большая связка, и от дачи, и от двух квартир; потом она сделала несколько шагов по мягкой ковровой дорожке, ощущая, как по лицу скользнул теплый солнечный луч из открытой двери, и почувствовала легкий ветер — крошечный сквознячок.

— Открывай глаза, — разрешил Фэб. — Ну что? Нравится?

Сначала Даша не сообразила, что именно ей должно нравиться, но потом до нее стало доходить — родители стояли рядом, в пустом просторном холле незнакомой квартиры… стояли, и улыбались несмелыми заговорщицкими улыбками.

— Это что? — спросила Даша. — Это… мне?

— Ага, — кивнул Ит. — Две комнаты, кухня, балкон. Десятый этаж. Пошли смотреть?

— Да вы что… — Даша всё еще не могла придти в себя. — Это же… мам, пап, Фэб, вы что?! А Верка как же?

— А Верка сейчас свою квартиру осваивает, на Ленинских горах, — невозмутимо пояснила Берта. — С Киром и Витькой. Даш, это действительно тебе, и не спорь, и не возражай. Поверь, мы это не сейчас придумали.

— А когда?

— Когда ты родилась, тогда же и придумали, — твердо ответил Фэб. — Дочь, мы не просто так сидели столько лет в кремлевке. Я тебя прошу — давай ты отомри уже, наконец, и пойдем смотреть.

Даша всхлипнула, и кинулась Фэбу на шею, потом обняла мать, потом — Ита. А потом они стояли несколько минут, обнявшись, уже все вместе — словно после долгой разлуки.

— А вот теперь давайте смотреть, — приказала Берта. — Даш, плитка в ванной совершенно новая, прежние владельцы меняли, а вот раковину на кухне я бы посоветовала тебе сменить побыстрее, как только будет время. С кухней мы слегка проштрафились, не успели купить. Но до твоих каникул мы это поправим.

— Мам, да не надо, я же всё равно сейчас учиться буду, — слабо отбивалась Даша, но Берта была неумолима.

— В комнатах обои пока что ничего. Времени у нас не было, поэтому шторы и карнизы мы пока что тоже не купили. Купим, не переживай.

— Да тут еще и мебель! — ахнула Даша, входя в комнату. — Кровать какая огромная!..

— Взрослому человеку — взрослую кровать, — пожал плечами Ит. — Можно лечь вдоль, поперек… наискось, по диагонали… как вздумается.

— Любовников прячь в шкаф, — невозмутимо продолжила Берта. — Шкаф большой. Двое-трое свободно там поместятся.

— А если не поместятся, то вот тебе еще комод для этого дела, — подсказал Ит, открывая дверь во вторую комнату. — Ну и стол со стульями, само собой. Балкон тут, правда, поменьше, чем дома, но для всяких мелочей его хватит.

— У меня нет слов, — сказала Даша, когда они снова вышли в холл. — Сумасшествие какое-то.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — Берта улыбнулась, но улыбка получилась какая-то грустная. — Дашик, мы тебя просто очень любим, понимаешь? И тебя, и Веру. И мы хотим сделать всё для того, чтобы вы были счастливы. И ты, и сестренка — умные и замечательные девочки, и я… да мы все, что — я… мы просто хотели, чтобы у вас были условия для старта в этой жизни хоть немножко, но лучше, чем у нас. И если мы сумели дать своим детям то, что должен дать каждый уважающий ребенка родитель — то это хорошо. Если нет… ну, мы хотя бы попытались.