Фрёкен Грове задумчиво посмотрела на нас, но потом всё забыла. Мы гуляли с ней в Сёнермаркене, и когда стали собираться домой, она посчитала нас, но ошиблась, и когда уже пора было уходить, она заметила нас, всё вспомнила и снова всех пересчитала. Одного ребёнка не хватало, это была Гитте, фрёкен Грове очень медленно обошла фонтан, позади которого на корточках сидела Гитте. По пути домой фрёкен Грове несколько раз оборачивалась и смотрела на нас. И тут мы поняли, что будет очень трудно рассказывать взрослым о настоящем мире, потому что их это может только напугать.

Мы знали, что повозки «Карлсберга» с двумя кучерами, запряжённые лошадьми-тяжеловозами, приедут в детский сад на следующий день, и тогда нас покатают на них, но никто не приехал, и мы про это позабыли, но ещё через день вдруг появилась повозка, и нас троих посадили на одну и ту же лошадь, у которой была такая широкая спина, что наши ноги не могли её обхватить. И когда мы оказались на спине лошади, мы поняли, что с точностью про будущее знать невозможно. Ты можешь чувствовать его, но очень трудно точно понять, когда всё случится.

*

Самое важное ожидало нас через три недели.

Мы уже давно знали, что это произойдёт, и всё время знали, что это важно, и что всё так и будет — рано или поздно. Но когда это действительно случилось, всё оказалось совсем не так, как мы думали.

Мы чувствовали, что в этом будут участвовать слоны, мы это видели и почувствовали.

Слоны для нас имели большое значение.

Ведь в жизни детей слоны всегда очень важные животные. Но для нас дело было ещё и в слонах в джунглях Шерфига на стене. И ещё в тех слонах, которые стояли у ворот «Карлсберга», через которые мы часто проходили. Как раз в те дни нам с Лизой разрешили самим возвращаться из детского сада к ней домой, в наши дни никто бы такого не разрешил, но тогда всё было иначе, а кроме того, нам не нужно было переходить оживлённые улицы. И по пути к ней, туда, где размещались лаборатории «Карлсберга» мы проходили через ворота со слонами.

Мы знали, что произойдёт какое-то событие со слонами, с какими-то живыми слонами, и вокруг них возникнет синева, такая же, как в джунглях в детском саду.

Это было всё, что мы знали. Всё, что мы увидели.

Случилось всё три недели спустя, и за день до этого стало ясно, чего нам ждать.

Мы увидели трёх маленьких слоников, мы решили, что это совсем малыши, и один из них утащил у какой-то женщины перчатку и положил её себе в рот, и женщина решила, что с перчаткой можно уже распрощаться.

Но тут мы увидели самих себя. Впервые мы смотрели на самих себя извне в настоящем мире, и увидели, как показываем женщине, что ей надо протянуть руку и как бы попросить слона вернуть перчатку, и тогда слон вернёт её ей.

В тот день во время обеда фрёкен Грове рассказала нам, что король Таиланда подарил датскому королю и королеве карликовых слоников, которые будут жить в зоопарке, и поскольку «Карлсберг» финансировал строительство предназначенного для них вольера, мы первыми увидим их.

На следующий день мы их увидели.

В зоопарк отправились только старшие дети, для младших такая прогулка была слишком долгой.

Вольер, возведённый специально для прибывших слонов, представлял собой целое здание, облицованное сине-зелёной плиткой, словно дорогая ванная комната, и цвет этот мы представляли себе и раньше в своих видениях, рядом со слонами.

Мы потрогали их хоботы, кожа была очень толстой, с чёрными волосками. Но было понятно, что кончик хобота очень чувствителен.

Когда фрёкен Грове погладила по хоботу одного из слонов, он ухватился кончиком за её перчатку и стянул её с руки, потом поднёс хобот ко рту и положил туда перчатку — и её как не бывало.

Перчатка была очень красивая, из мягкой кожи, изящная и дорогая, как и всё, во что одевалась фрёкен Грове.

— Вам надо сделать вот так, — сказал Симон и показал ей, как попросить слона вернуть перчатку, она так и сделала, и слон положил, очень осторожно, перчатку на её протянутую ладонь.

Мы замерли на месте — Симон, Лиза и я.

Вокруг нас остальные дети, смотрители и воспитательницы смеялись и наперебой говорили о том, какие же эти слоны милые и умные. Но мы не смеялись.

Мы помогли фрёкен Грове вернуть свою перчатку. И помогли, потому что уже видели, как мы помогаем ей в настоящем мире.

Даже сегодня мне, взрослому человеку, трудно скудными средствами языка выразить наши тогдашние ощущения.

Мы видели, мы осознавали, что можем получать информацию о своих действиях в будущем и использовать её, чтобы влиять на настоящее.