– Джентльмены, править миром – такая морока! – улыбнулся Дэвид-старший. – Но, хоть время и деньги, его стоит иногда тратить, чтобы обсудить содеянное, и договориться, какой будет следующая цель. Люди такие разные – и такие одинаковые. Их влечет тайна! Они верят, что мы – секретная группа «интернационалистов», выстраивающих более интегрированную глобальную политическую и экономическую структуру единого мира. Что ж, пусть верят, ведь это правда…

Негромкие смешки прокатились по холлу, и затихли.

– В наше время человечество искушеннее, - развел руками Рокфеллер, словно прося о понимании, - и готово шагать в сторону мирового правительства. Наднациональный суверенитет интеллектуальной элиты и мировых банкиров, несомненно, предпочтительнее национального самоопределения. Но пока мир таков, каков он есть. Впрочем, не стоит занимать свой ум всеми странами и континентами. Нас должны беспокоить лишь два государства – Россия и Китай. Генри…

Киссинджер с готовностью выпрямился.

– Что касается Китая, - затараторил госсекретарь. – После смерти Мао власть сосредоточилась в руках Хуа Гофэна и Дэн Сяопина. Дэн – фигура гораздо более предпочтительная. Этот китайский лидер, по сути, готов отказаться от так называемых социалистических завоеваний в пользу частной собственности и рыночной экономики. И вот, в середине сентября, сторонники Дэна одержали победу![1]Отныне Дэн Сяопин – фактический преемник Мао Цзэдуна и новый вождь Красного Китая. И первый же свой официальный визит Дэн совершил к нам, в Вашингтон. Он заверил президента в стремлении КНР двигаться по пути либеральных реформ, и все такое прочее, а после сделал любопытное заявление не для прессы, намекнув, что «Китай собирается преподать урок Вьетнаму»…

– Отлично!
– взбодрился Рокфеллер. – Стало быть, не пропали даром все наши усилия!

– И наши деньги! – подсказали с места.

– Совершенно верно! – энергично кивнул Дэвид-старший.
– И тогда… на великой нашей шахматной доске остается лишь одна пешка, которая ни за что не должна выйти в ферзи. СССР! Русские сами затеяли демонополизацию и разукрупнение, сращивают план с элементами рынка… - он выдержал маленькую паузу. – Ну, а нам остается лишь пестовать новое советское поколение в духе свободы и демократии!

– Господа, - мягко улыбнулся Киссинджер. – Хочу отметить одну немаловажную вещь. Все наши планы относительно молодежи купируются Советами. Сейчас на образование и воспитание русские тратят на порядок больше средств. Создаются даже особые учебные заведения, где готовят педагогические кадры высшей квалификации! Та же картина возникает, когда мы ходим с карты национализма. По сути, того СССР, что существовал еще пять лет назад, уже нет! Республики сохранились, но даже у регионов больше полномочий – жесткая централизация скрепила Советский Союз. Более того, границы национальных окраин хитроумно перекроены, а в ЦК КПСС шутят, что СССР превратился в РССР – так теперь полагается называть бывшую РСФСР, откуда выброшено слово «федеративная» - как ненужное. Действительно, Казахстан и Киргизия, Молдавия и Прибалтика вошли в состав РССР на правах автономий. И теперь детей чуть ли не с яслей учат, что нет украинцев, казахов или белорусов, что все они - единый советский народ!

– Ничего, Генри, - хищно усмехнулся Рокфеллер, - у нас еще остались козыри на руках. Расшатаем единство «мягкой силой»!

…Битых три часа заседал «Бильдебергский клуб», смакуя задумки по дестабилизации и прочим веселеньким вещам, пока всем составом не перекочевал в зал ресторана.

Дэвид-старший ограничился стаканом йогурта. Попивая полезную кислятину, он прикидывал пользу Форда, Картера и на диво рьяного Рейгана, когда к нему приблизился Ротшильд, тянувший сок через соломинку.

– Знаю, Дэйв, вы числите меня в противниках, - усмехнулся он. – Но давайте заключим перемирие, пусть даже временное.

– Согласен, Джейк, - Рокфеллер с интересом глянул на своего визави.

Ротшильд нахмурился.

– Вы так и не назвали еще один фактор, мешающий нашим потугам…

Дэвид салфеткой промокнул губы, беря секундный тайм-аут.

– Вы о Михе? – осторожно спросил он.

– О нем.

– Это отдельная тема, Джейк… И не для всех. Обсудим ее в узком кругу…

[1] В РИ это произошло немного позже, в ноябре-декабре 1978-го.

Пятница, 30 сентября. Вечер

Зеленоград, площадь Юности

Холодный ветер поддувал весь день, с самого утра, промозглого и хмурого. Резкие порывы, будто в раздражении, взметывали сухие листья, швыряясь в лицо лоскутьями древесных одежд. Порой начинало моросить, покалывая кожу знобкими иголочками. Природа будто гадала, стоит ли ей лить дождь, или погодить. Так ничего и не решив, вышние силы угомонились к вечеру.

На Зелик опустилась чарующая тишина. Прохладный воздух не двигался, настаиваясь на хвое и прелой листве, а прохожие будто стеснялись гулять. Редко кто скользил по тротуару, шмыгая в магазин или покидая полупустой автобус. Даже машины попрятались по гаражам, пережидая непогожий денёк.

Я похлопал по перилам балкона, соображая, не пора ли их красить. А то и вовсе застеклить, отвоевав лишние метры.

Было немного непривычно глядеть с высоты не в темный лес, а на центр города, но так куда интереснее. Да и уличный шум не слишком досаждал, словно обтекая заносчиво вознесшуюся «профессорскую башню».