Совсем скоро мы почувствуем нехватку магов, и магистр это понимает. Лемьюр предложил временно сократить количество визитов Первоматери, и магистр ответил ему таким обжигающим взглядом, что темный эльф даже не решился договорить. К тому же после случившегося с князем Кроуги Лемьюра жестко наказали. Магистр лишил его одного глаза, чтобы впредь он следил внимательнее за своими людьми.

Если Великая продолжит посещать наш мир, выбор невелик: светлые эльфы захвачены, до тех немногих сбежавших – не добраться, пока они сидят на людской земле. С удовольствием заменила бы эльфов людьми, но княжества надежно спрятаны за границей. Все, за исключением Минолы. Эруан – наш союзник, хотя если так пойдет и дальше, возможно, стоит предложить магистру пересмотреть статус неприкосновенности его земель. Среди доступных магических рас остались лишь дворфы и гномы. Мои шпионы докладывают, что дворфы объединяются с оборотнями и людьми, и пока все немногочисленные атаки в их лесах были отбиты. В итоге самыми уязвимыми оказались гномы. Большую часть горного народца мы заберем на рудники для добычи гномия, но эту работу могут выполнять и не маги. Поэтому теперь для ритуалов я приказала использовать захваченных гномов-магов, которые служат прекрасной заменой светлым эльфам. Необходимо отловить оставшихся гномов в их лабиринтах, что оказалось непросто, но портальные твари скоро с этим справятся, и гномам ничего не останется, как сдаться. Главное, ни в коем случае не прекращать добычу гномия. Хитрый металл, к сожалению, невозможно использовать повторно. После одной ковки при повреждении обручи теряют свою сдерживающую силу и становятся бесполезными.

Около высоченных створок, ведущих в покои Великой, выстроился целый отряд отступников. Магистр отстранил от охраны Эрешкиль Лемьюра и всех темных эльфов. Теперь он доверял лишь самым преданным членам ордена. Я быстро прошла мимо и бесшумно отворила створки в большой темный зал. Две служанки уже ждали меня и повели за собой дальше. Я удивилась, когда мы остановились около двери в умывальную комнату, которой Великая не пользовалась ранее.

Дверь распахнулась, и я опешила. В середине огромного зала располагалась мраморная купель из черного оникса, до краев наполненная горячей водой, в которой плавали лепестки красной ромурутки. Красная ромурутка – цветок лиров. Королевский цветок. Цветок герба моей семьи. Но удивила меня Великая, которая нежилась в купели с закрытыми глазами. Я насчитала пятнадцать тел магов, лежащих вокруг купели по всему залу. Тьма Эрешкиль клубилась над водой и создавала ощущение черной пены вокруг хозяйки.

Великая открыла глаза, как только я зашла.

– Изинтия, я ждала тебя.

– Простите, Великая, я пропустила ритуал, но мне о нем не сообщили.

– Не придавай значения. Уверена, Парагон не счел нужным отвлекать тебя от важных дел. Знаю, все самое сложное сейчас на твоих плечах.

Я промолчала, не понимая, что мне ответить. В ее словах одновременно читались похвала мне и замечание магистру. Первомать задумчиво провела рукой по воде.

– Я не чувствую воду, даже ее тепла, ничего, – отрешенно произнесла она. – Но наблюдая, как поднимается и кружится пар, вдыхая прекрасный аромат ромуруток и розового мыла, могу представить, что все это по-настоящему. Я сейчас нахожусь в этом мире, в мире живых, но все равно остаюсь там… В своей тюрьме.

Первомать, словно вспомнив обо мне, посмотрела в мою сторону и улыбнулась, затем медленно поднялась, капли заскользили по ее бледному телу. Так выглядел бы любой, чья кожа давно не встречала солнца и не нежилась под его лучами. Магичка провела пальцем по бедру, ловя скользящие капли.

– Не чувствую ничего, – еще раз повторила она.

– Мы обязательно найдем сосуд и освободим вас, – решительно ответила я и направилась подать ей мантию из тонкого, как крылья бабочки, шелка, но в этом не было необходимости, тьма уже окружила ее обнаженное тело плотным одеянием.

– Я позвала тебя обсудить, как обстоят наши дела. Парагон не хочет расстраивать меня, но я понимаю, что не все идет по плану, не так ли?

– Да, – ответила я, не желая врать.

Я впервые осталась с Великой наедине, до этого всегда рядом был магистр, и такие острые углы сглаживал он. В дверь робко постучали, и в комнату вошла служанка.

– Прикажи здесь убраться, – указала я на магов, в оцепенении лежащих на мокром полу. Служанка послушно поклонилась и юркнула обратно за дверь.

– Они боятся меня, – безразлично кинула ей вслед Эрешкиль, – но я их не виню, сложно не бояться того, что не понимаешь. Я жила так давно, здесь все теперь по-другому. Раньше хозяевами этого мира были эльфы, теперь они абсурдно разделены на темных и светлых. Орки занимают огромные территории. В мое время их пересчитывали по головам, как скот. Всего пара примитивных племен, вечно враждовавших друг с другом. Оборотни больше не владеют магией, гномы прячутся в горах, а люди… – Она сделала долгую паузу. – Люди стали главными владыками мира, но мы это исправим.

Я понимающе ухмыльнулась, и она поманила меня, приказывая следовать за ней в спальню.

– У нас не должно возникнуть проблемы с гномием, его добыча невероятно важна, ты это понимаешь?

Конечно, я понимала, ведь это было моей идеей – использовать его. Именно я принесла ордену эту тайну, и она стала концом правления моего отца. И станет падением всей Людеи и особенно Самогеты.

Первомать заметила мою задумчивость, и нежная улыбка скользнула по ее губам.

– Есть еще кое-что…

Мы прошли через будуар к широкой кровати, на которой я с удивлением увидела лежавшего без сознания Рагонга Кроуги.

– Я приказала принести его сюда. – Эрешкиль скользнула к кровати и, почти невесомая, присела рядом. – Чрезвычайно важно не дать ему умереть и как можно скорее разбудить.

Мужчина дышал ровно и выглядел просто спящим. Но это был обман: рыжий маг использовал мощное неведомое заклинание. Лемьюр, самый сильный из некромагов ордена, пытается снять эту магию, но пока безуспешно. Они оба, что Рагонг, что его советник, погрузились в беспробудный сон. Можно их убить, но невозможно залезть в мысли. Поток сознания спящего человека нелогичен и неуправляем, невозможно понять, что правда, а что вымысел. Совершенно бесполезная затея для того, кто решит покопаться в мыслях спящего.