— А мне интересно послушать, — Макс пристраивается на краешке рабочего стола, руки на груди скрещивает. — Толян, ты просто зажрался. Будешь в паре со злючками работать, а я твое место займу. Устал уже про лифтинги да массажи слушать.

Поворачиваюсь к Толе и язык показываю, мол, понял?

Глава 49

Для ощущения счастья достаточно «сбытья» одной единственной мечты. Много лет назад, прочитав книгу, которую младшая дочь Марии Склодовской — Кюри написала о матери, я так заинтересовалась последствиями воздействия радиации на организм, что мечтала узнать, как же выглядят органы после долгого облучения, впоследствии — поучаствовать во вскрытии. Вот сбылось.

По коридору просто плыву. Улыбаюсь. Непривычное для меня состояние легкости. Видеть рада каждого из коллег.

Захожу в зону отдыха.

— Всем доброго утра! — выходит даже звонче, чем планировала.

Коллеги в ответ здороваются.

— Не говори, что только закончила?! — Толя головой пораженно качает, дескать, я так и знал.

— Нет, но дома ещё не была, — смена хоть и не моя была, но прерваться я не могла.

— Понятно теперь почему странная такая?

Свет в помещении приглушен, рулонные шторы опущены, царит легкий мрак.

Поднимаю руки вверх и плавно начинаю крутиться вокруг себя. Делаю несколько оборотов, смеясь, интересуюсь у Толи:

— Ну что, видно голубое свечение или все врут? — из — за сильной радиоактивности соединения радия светятся голубоватым светом, в темноте это заметно. Ещё на курсах химии нам показывали взаимодействие атомов радия с атомами бария, для юных умов это — вау.

— Дурная твоя голова! — Тольчик голову между ладоней сжимает, мол, как страшно жить. — Что там твой пациент.

— Долгий контакт с радиоактивными веществами. Лет десять, пятнадцать, не меньше. Пробы загрузила. Подождем, — сажусь на стул, ладонями коленки обхватываю.

— То есть, не убийство?

Передергиваю плечами.

— Скорее всего.

С работы меня отпускают, и даже выгоняют, пораньше. В сон клонит немного, но настроение все равно приподнятое. Первым делом папе звоню, он моей радости не разделяет. Мне даже кажется, будь его воля, я бы уже косметологом стала. С возрастом он становится мнительнее.

Закончив разговор, с замиранием сердца мессенджер открываю. Недовольства Кости меня мало волнует, подумаешь, он меня тоже не спрашивал, хочу ли я их с Артёмом драки бессмысленной. Волнует только реакция Пети. Я вырывалась к нему даже в дни смен, а тут не пришла.

«Ок. У тебя всё в порядке?» — первое сообщение от Константина Павловича.

А дальше уже полетели вперемешку с звонками.

«Ты на работе?»

«Набери, как домой доберешься»

«Ты обиделась?»

«Что изменилось с утра? Ты ведь приезжала»

«Вечером ждем тебя. Заодно поговорим» — гласит последнее сообщение, сегодня утром прислал.

Переплетаю пальцы рук, губами прижимаюсь к указательным. Стараюсь дышать ровнее. Неоднозначные чувства испытываю. Если не врать себе, то мне Костя нравится, надо признать. Но усложнять свою жизнь ещё раз я точно не стану. Какое — то время так и сижу в авто на парковке у Центра. Не люблю самокопание, не люблю людей вечно страдающих. Общение с такими угнетает. А общение близкое с женатыми мужчинами огромные дыры в карме образует.

Быстро в ответ набираю, что вечером буду.

По приезду домой снова душ принимаю, после мгновенно засыпая, прямо в банном полотенце, поверх покрывала. Последняя проскользнувшая в голову мысль — надо с Натой увидеться и прибухнуть.

Просыпаюсь за полчаса до выхода. Лучше бы не ложилась, голова получумная. Собираю в заранее приготовленный коробок подарки для Пети и выхожу из дома.

На улице меня посещает чувство, что за мной кто — то наблюдает. Напрягает, но головой по сторонам не кручу. Возможно, показалось, а если нет, то пусть смотрят.

Вместе с костей встречать меня Петя выходит, к счастью, выглядит он уже здоровеньким. Стоит голову запрокинув и смотрит в глаза. Ну как тут равнодушным можно остаться?

Опускаюсь пониже, коленом одним пола касаясь. Подарок надо отдать, но Петя тут же ручками за шею обхватывает. С ума сойти как больно. Словно с ноги в грудь ударили.

Это тоска. У меня она от одиночества и неудовлетворенности собственной жизнью. Тридцать один год, а собственного, только моего человечка у меня так и нет. Петя же скучает по маме, невообразимо, но я это чувствую.

— Я думал ты не придёшь, — произносит тихо мне на ухо, продолжая ручонками обхватывать. — У тебя волосы вкусно пахнут. Гранатом?

— Ага, с карамелью. Мы ведь с тобой заканчиваем сегодня? — в ответ Петя кивает. — Как я могла пропустить? Просто вчера было много работы, малыш, пришлось задержаться. Папа не больно колол?

— У тебя рука легче. Так бабуля сказала, когда я вчера расплакался. Сегодня утром терпел. Бабушки уже не было, папа бы меня ругал, — произносит глядя на меня.

Костя вздыхает недовольно, а я приобнимаю Петю за плечи.