Вот вежливо же разговариваю, а все равно смотрит на меня, как крысюк, придавленный крысоловкой. Бледненький такой крысюк. Потому что крови потерял не меньше пивной кружки, пока ему на конечности жгуты наложили.

Допрос я начал не сразу. Сначала разобрались с трофеями и трупами. Мертвых сложили в тени, избавив от всего того, что не понадобится им по ту сторону вечности. Коней мерсийских осмотрели и убедились, что да, прав был покойный наблюдатель: хорошие кони. Трофеи вообще оказались — на удивление. Помимо того, что обычно можно взять с такого отряда, бонусом — два увесистых мешка с серебряными монетами мерсийской чеканки. Новенькими, только-только из-под пресса.

О чем это говорило?

О том, что наши оппоненты получили их прямо из королевской казны.

Эти монеты были второй, вернее, первой по важности причиной поклонения моих подчиненных.

Но меня деньги интересовали только во вторую очередь. Первой же была личная безопасность.

— Молчишь? — вздохнул я, похлопав мерсийца по здоровой ноге. — Может, у тебя со слухом проблемы?

Я вынул из костра недогоревшую веточку, подул на обуглившийся кончик, разогревая уголек.

Мерсиец изволил ухмыльнуться.

— Хейл, — позвал я. — Прочисти ухо нашему соседу.

И протянул гвардейцу веточку.

Дальше последовала короткая борьба, в которой, несмотря на явное силовое превосходство моего бойца, команду выполнить не удалось. Случилось непоправимое. Веточка сломалась.

— Хейл, довольно, — велел я. И, обращаясь к мерсийцу, поинтересовался: — Не хочешь по-хорошему?

Молчание.

— Скажу тебе честно, воин, — произнес я доверительно. — Не хочу тебя пытать. Да, ты оказался никудышным командиром, да еще и сбежать пытался, бросив своих людей. — Я поглядел на выживших мерсийцев. — Я даже готов оставить тебя в живых. Такие враги, как ты, полезней друзей бывают. Но мне нужны ответы. И у меня они будут.

Пленный презрительно хрюкнул.

— Вижу, ты сомневаешься, — и добродушно улыбнулся. — Это потому что ты не знаешь меня. И того, что прежде чем на службу славному королю Элле, я довольно долго воевал за короля франков. С норманнами воевал. И кое-чему у язычников научился. Скажу тебе откровенно: мне не нравится то, что они делают с пленниками. Потому сначала с тобой и с теми, кого ты так подвел, поработает вот он, — я кивнул на Хейла. — Поработает привычно: каленым железом, ножом, ну ты знаешь.

Молчит, собака мерсийская. Глядит с вызовом. Думает, я для него стараюсь. А вот и нет.

— Ты — крепкий орешек. Не думаю, Хейл сумеет тебя разговорить. А мне пытать тебя по-норманнски не очень хочется. Все же мы с тобой не язычники, верно? А давай сделаем так… — тут я сделал паузу. — Давай мы пока тебя вовсе трогать не будем, а начнем с кого-нибудь из твоих людей, которых ты сгубил. Вот хотя бы с него, — Я указал на мерсийца средних лет, одетого попроще, и хуже прочих прятавшего страх. Я его запомнил: тот самый следопыт, который обследовал оставленный мною фальшивый знак.

— Не надо, лорд! — оправдал мои ожидания «избранник». — Я расскажу все, что знаю!

Не соврал. Рассказал.

Оказалось, что все участники акции, кроме разговорившегося, были доверенными людьми короля Бургреда. Специалистами по деликатным поручениям. В данном случае — по моему устранению. Причин нелюбви ко мне мерсийского короля, которого я знать не знал, разговорчивый сообщить не смог. Сам был не в курсе.

Зато он знал, откуда взялось серебро. Выдано на дорожные расходы. А в случае успеха операции всех ждала дополнительная награда.

И я даже знал, кому она достанется.

— Король заплатит за нас! — пылко заверил разговорчивый.

— Да, заплатит, — подтвердил мерсийский командир, одарив разговорчивого мрачным взглядом.

— Как тебя зовут? — поинтересовался я.

— Патсли, — буркнул мерсиец. — Лорд Патсли.

Лорд, значит.

— А я лорд Николас.

Вежливость, она иногда полезна. Для контраста.

— А скажи мне, лорд Патсли, заплатит ли твой король, если у пленника будет недоставать, скажем, правой руки?

И легко прочитал по глазам: «Нет, не станет».

— Чем я насолил вашему королю? — спросил я строго. — Скажешь — будешь жить. И руки-ноги останутся целыми. Не так уж сильно я тебя подрезал.

— Не королю, — буркнул мерсиец, сдаваясь.

Когда ты понимаешь, что уже труп, храбриться намного легче, чем после замаячившей перспективы выжить. Тем более что предавать родимую Мерсию не требовалось.

— Не королю. Это ваши. Нортумбрийские.

— Осберт? — бросил я наугад.

— Он.