Шрифт:
— А как ее звать?
— Ну это, женщина, дело непростое. Имена, они отдельной энергии требуют. Потому как через космос. А это большой крюк. Так что даже и не знаю, как быть…
— Я заплачу.
— Заплатишь…
— Да. Сколько вам надо?
— Пятнадцать долларов. Через космос меньше пятнадцати долларов не получится.
— Но вы точно скажете?
— Женщина! Мы же не на базаре! Колдуны — это такие люди, которые как скажут — то так то и есть.
— Я согласна, согласна.
— Ну тогда пошли к огню.
Колдунья встала пред алтарем, где горело множество свечей. Закатила глаза и стала качаться из стороны в сторону.
— Скажи мне имя! Скажи имя! — тихо бормотала она.
Татьяна, подчиняясь ритму движений и слов, тоже закачалась, бесшумно зашептала губами.
— Скажи имя!..
Колдунья резко замерла! Обессиленно опустила голову и руки.
— Ох, устала.
Еле-еле на трясущихся, подкашивающихся ногах добрела до кресла. Упала.
— Как? Как ее зовут?
— Ира зовут! Или Оля. Но, возможно, Света. Что-то из этих трех.
— А как я узнаю, кто из них? Это же очень распространенные имена. Мне бы, если можно, точнее…
— Извини, женщина, колдуны тоже не всесильны. Иди. Иди! Мне теперь отдыхать нужно.
— Скажите, я могу… Могу избавиться от нее?.. От них?
— Трудно. Современные мужики, они против старинных рецептов неподатливые стали. Правда, есть один. Испробованный. Для себя берегла…
— Сколько?
— Сорок!
— Но у меня таких денег уже нет.
— А сколько есть?
— Десять… Двенадцать… Вот двенадцать есть.
— Ладно, давай. Понравилась ты мне. Значит, записывай. Ночью, в полнолуние, срезать у мужа с головы прядь волос. Еще прядь с груди. С подмышек. Ну и… где еще волосы есть. Ну ты сама знаешь…
— А оттуда зачем?
— Он каким местом гуляет, женщина? На то место и воздействуем.
— А-а…
— Значит, собрать волосы в пузырек, приложить к сердцу, потом к голове, потом к тому, чего сама знаешь. Сказать — изыди, разлучница (здесь имя назовешь), из головы, из сердца и… оттуда, где знаешь. Положить пузырек под подушку до утра. Утром волосы вытащить и в полночь сжечь на свече. А пепел незаметно подсыпать мужу и изменнице в еду. Поняла?
— Как же я могу подсыпать, если я ее не знаю?
— Ты всем, кто по имени подошел, подсыпь.
— Но у меня несколько имен — Ира, Оля, Света.
— Значит, всем подсыпь. Всем Ирам, всем Олям и всем Светам. Которые возле него крутятся.
— Но их же много может быть!
— Тебе, женщина, твой мужик нужен? Или нет?
— Нужен!
— Ну, значит, подсыпешь всем! У моей одной подруги муж на ткацкой фабрике работал. Там знаешь сколько Лен было? Триста Лен было! И все равно она мужа отстояла!
— Как?
— Так! Она всем до одной пепел в еду насыпала! Она его в столовой в бак с компотом бросила. Чтобы всем — разом.
— И помогло?
— Спрашиваешь! Как обрезало. Ни одна Лена после того к нему на пушечный выстрел не подходила!
— И он остался? С вашей подругой?
— Нет. Ушел. Но потом, после, с Тамарой. Так что можете быть уверены!
— Теперь я уверена, — сказала Татьяна…
И перечислила про себя имена потенциальных изменниц.
Ира!
Света!
Или Оля!
Кто-то из них! Теперь всех Ир, Оль и Свет… Всех! Особенно тех, что на работе!…
Глава 4
— Мне в магазин надо, — пряча глаза, сказал муж.
— Магазины уже закрыты.
— Тогда в киоск. Тут, рядом.
— Зачем?
— За сигаретами. Сигареты кончились.
— Опять?
— Ну да… Ну так получилось. Что ни одной. Ни в карманах, ни дома. Я схожу.
Жена не сказала ни да, ни нет. Она молчала.
— Ну я схожу? Ладно?
— Иди. Раз так хочется.
— Я быстро! Я только до киоска и обратно.
— Ведро захвати.
— Что? Какое ведро?
— Помойное. Чтобы не пахло. А то я сегодня рыбу чистила…
Муж торопясь вытащил из-под раковины ведро. Примял мусор. Быстро, боясь, что его остановят, вышел из квартиры.
Было уже пять минут десятого.
Выбежал на улицу. И пошел в противоположную от мусорных баков сторону. На пустырь, который был за домом.
На пустыре никого не было. Не было тех, кто должен был быть.