И Сыщик рассказал Механику и о чудесном спасении Джокера от взрыва, и о его заинтересованности в захвате чужого арсенала, и о ликвидации ставших опасными боевиков. Упомянул он и о машине, часто стоявшей на другой стороне улицы и словно несущей боевое дежурство напротив дома, где находилась их конспиративная квартира. Велел записать её номер с парной шестеркой. Сыщик умолчал только о своей встрече с подполковником.

Было видно, что Механик - чистый технарь, неискушенный в оперативных делах - расстроен и сбит с толку сообщенными ему сведениями. Из всего нагромождения фактов он понял только одно, что, возможно, их подло обманули и подставили, используя стремление к активной тайной войне с преступностью. До своего увольнения из органов внутренних дел он проработал в технических подразделениях всего три года, пока не погорел на глупой случайности.

Ходил он тогда в свободное от работы время подрабатывать: то сам по объявлению предложит свои услуги, то к нему подошлют новых клиентов оставшиеся довольными прежние заказчики. А он на все руки мастер: мог починить почти любую технику от утюга до автомобиля. Но особенно любил он возиться с сейфами. И работы ему хватало: то секретный код забудут, то ключ потеряют.

Вот и в тот раз обратились к нему через знакомых и попросили приехать поздно вечером на одну из фирм, чтобы вскрыть сейф. Прибыл он на место, его встретили, провели в кабинет солидного вида человека, показали сейф, к которому не было ключа, предложили солидную сумму вознаграждения.

Конечно, он этой халтурой занимался для приработка. Но, кроме того, получал истинное наслаждение от решения сложной технической задачи. Вэтот раз ему пришлось повозиться, но через час он все же открыл массивную дверцу сейфа. Мельком взглянул на ровные ряды зеленых долларовых купюр и отодвинулся в сторону, пропуская к сокровищам хозяина кабинета. Сразу заторопившийся заказчик сунул ему обусловленную сумму, и он ушел. А утром, к изумлению коллег, его задержали прямо на работе. Да ещё сделали это нарочито шумно и с показушной бравадой, наручники надели, привезли в строгий кабинет соседнего оперативного ведомства.

Оказывается, его телефон на численнике был в той конторе записан, да и охранник его данные внес в журнал учета посетителей. Какой уж повышенный интерес имели оперативники из ФСБ к этой фирме, было неизвестно, только его с пристрастием допросили, пообещали посадить за участие в краже со взломом лет на десять, а затем велели ждать в коридоре, правда, сняв с него наручники.

Что он тогда пережил, невозможно описать: и страх пропасть в тюрьме, и стыд перед товарищами, и бессильную ярость от явной несправедливости. Но к концу дня оперативники все же разобрались. Оказалось, там и кражи-то не было. Просто один из совладельцев фирмы посчитал, что его при разделе обделили, и таким вот образом в отсутствие главы фирмы он самовольно взял то, что считал по закону своим. Это было обычное гражданское дело, не влекущее уголовно-процессуальных последствий.

К вечеру наконец разыскали этого компаньона. Вытащенные из сейфа доллары он уже спрятал. И, не отрицая самого факта изъятия ценностей из сейфа, сказал, что готов вернуть часть им взятого в той сумме, которую определит суд. Все стало ясно. ИМеханика освободили.

Пришел он на следующий день на работу. У всех глаза на лоб: как это его отпустили? А начальство ему объявляет, что он уволен. И никакие объяснения не помогли: раз тебя в наручниках увели, то, нет дыма без огня, и мы тебе не доверяем. В общем, перестраховалось начальство. Конечно, ему при его мастерстве прокормиться, и притом безбедно, всегда можно. Но очень уж он жалел, что его лишили возможности участвовать, хоть и косвенно, в борьбе с преступностью. Да если говорить откровенно, и расставаться с зеленой формой армейского образца ему было жаль. Она ему шла. И девушки на неё благосклонно реагировали. Хотя он и так, без формы, мог уломать любую на сладкий грех. Но как бы то ни было, а оказался он уволенным по причине недоверия. И эта несправедливость жгучей обидой терзала его душу, когда он не занимался возней с техникой и не гонялся за очередным предметом обожания.

Со временем обида несколько притупилась. А с того момента, как он вступил в бригаду, и совсем почти позабылась. Но вот сейчас он осознал, что судьба в очередной раз отвернулась от него из-за подлости подонков, использовавших их стремление к борьбе за законность и правопорядок. И этот очередной удар ему вряд ли удастся пережить. Он сидел бледный, запрокинув голову и прикусив губу, с тоской смотрел на толстый, излучающий желтый маслянистый свет плафон.

– Послушай, Сыщик, а может быть, все не так, как ты думаешь? Ведь факты по-всякому можно истолковать. К тому же квартирных бандитов мы ликвидировали явно не в интересах Джокера. Кроме того, имеется ещё один факт, не вписывающийся в версию, что мы работаем на него.

– Это какой ещё факт?
– насторожился Сыщик и, видя, что Механик колеблется, боится сказать лишнее, потребовал полной откровенности: - Ты пойми, браток, что мы на краю пропасти - чуть толкни, и мы уже не удержимся. Говори все, что знаешь!

– Были мы ещё в одном деле, только без тебя. Дня три назад. Позвонил Зеро, вызвал меня, Десантника и Гонщика. Сказал, что надо завалить всего одного человека, а потому ты в этом деле не нужен. Гонщик за баранкой сидеть будет. А мы с Десантником его и кончим, но без стрельбы: либо голову проломим, либо ножом заколем. Инсценируем как уличное ограбление, но ни в коем случае не заказ. Ну а про тебя ещё сказал: Пусть отдыхает. Здесь его оперативное мастерство не нужно. Мы без тебя и справились. Сам Зеро с нами в тот раз поехал к бульвару. Показал человека, сидящего на скамеечке. Тот нервничал, все на часы посматривал, а потом поднялся и пошел к метро. Мы проверились, слежки не было. Зеро дал сигнал. Мы догнали этого человека, и Десантник его одним ударом ножа в сердце завалил. Мгновенно сняли часы. Взяли бумажник и смотались. Потом все взятое у него на помойку выкинули. Да там и денег-то было всего тысяч семьдесят.

– А документов в бумажнике никаких не было?

– Я не знаю. Зеро в бумажнике копался.

– Так, значит, это на бульваре было? И его сам Зеро указал?

– Да, а что?

– А то, что газеты надо читать. Вы сотрудника милиции убили, опера одного из отделения милиции.

– Да знаю я. Зеро от нас этого не скрывал. Сказал, что убираем продавшегося мента, давно работающего на мафию. Он, кстати, должен был встретиться там на бульваре с кем-то из бандитов, чтобы предупредить преступников о грозящей им опасности. Да мы не дали.