Шрифт:
– Я только что сказала, что не собираюсь заниматься сексом до брака.
– Лучшая часть секса – это не проникновение, Перышко.
Жар пробежал по моим венам, покрывая пятнами кожу.
Джаред усмехнулся при виде того, насколько мне некомфортно.
Я потрясла головой.
– Не пытайся залезть мне в голову.
– Ох, я не пытаюсь влезть тебе в голову. Только под твое платье.
Я не могла понять, почему он так стремился сбить меня с толку. И тут меня осенило.
– Ты получаешь удовольствие от запугиваний, не так ли? Это заставляет тебя чувствовать себя сильным.
Мужчина молчал. И не двигался. Даже его дыхание, казалось, застыло. Он не ожидал, что я его раскушу.
– Я не боюсь тебя, Джаред Адлер.
Больше нет. Я осознавала, что его укус будет жалить так же сильно, как и рык. Но меня нельзя убить. И пока я не лгу или не ругаюсь, я не потеряю ни одного перышка.
Он поднялся на ноги.
– А стоило бы.
Когда Джаред повернулся ко мне спиной, я потянулась за пером, которое ранее оторвалось от моих крыльев.
– Привет, я Лей.
Долговязые ноги Тревора покачивались над головокружительной пропастью под нами.
– Твои родители очень волнуются за тебя.
Он посмотрел на меня, прежде чем фыркнуть и вернуть свой взгляд к сине-серой реке, несущейся под металлическими перилами, на которых мы сидели.
– Многие люди разыскивают тебя по их просьбе.
Тревор не отрывал взгляда от Гудзона [32] . Если бы он действительно хотел спрыгнуть, то уже сделал бы это. Однако парень сидел здесь с наступления темноты, а уже почти рассвело. Это подсказало мне, что он не хотел заканчивать свою жизнь.
32
Гудзон – река на востоке США.
Чего он хотел – я узнала об этом из его голографической анкеты, прежде чем отправиться в центр города, – так это положить конец скорби. Которая раздирала его с тех пор, как его младший брат отважился поплавать в бассейне, пока Тревор играл в видеоигры в гостиной.
– Как ты нашла меня? – наконец спросил он.
Я прищурилась из-за проблеска лаванды, вспыхнувшего на горизонте. Я не могла сказать, что мне дали его точные координаты, но и солгать тоже было нельзя.
– Если ты закончишь свою жизнь… это не вернет Сэма.
– Откуда ты знаешь о Сэме?
– Я читала о нем.
Несчастный случай с маленьким мальчиком, которого нашли плавающим в бассейне, потряс весь город. Это вызвало волну споров о том, стоит ли родителям доверять младших детей старшим братьям и сестрам.
Покрасневший взгляд Тревора опустился на реку под нами.
– Твои родители любят тебя.
Я коснулась руки Тревора, и он вздрогнул.
– Нет, это не так. Я убил своего брата.
– Ты не убивал его.
– Убил!
Я отшатнулась из-за резкости его тона.
– Я должен был присматривать за ним, а вместо этого я… я играл в «Фортнайт».
Голос Тревора сорвался, плечи ссутулились, он задрожал.
– Я не могу вернуться.
– Несчастные случаи случаются.
– Он умер из-за меня.
– Ты веришь в жизнь после смерти, Тревор?
Тень от волос окаймляла его дрожащую верхнюю губу. Парень был всего на год младше меня, но скорбь уже оставила на его лице отпечаток.
– Потому что я верю, – заметила я. – И также я верю, что твоего брата забрали ангелы и перенесли на небеса.
Он наблюдал за мной, не говоря ни слова.
– Я верю, что он смотрит на тебя сверху и желает, чтобы ты не ощущал настолько сильное горе и вину.
Тревор устремил мрачный взгляд на горизонт.
– Я верю, он хотел бы, чтобы ты ушел отсюда и нашел своих родителей.
– Я же говорил тебе… они ненавидят меня.
– Это неправда, Тревор.
– Перестань. Ты их не знаешь! И ты ничего не знаешь обо мне!
Я знала все о нем и о них. Я знала, что он стоил целых шесть перьев, больше, чем большинство двенадцатилетних. Я знала, что зависть стала его первым грехом – он помочился на трофей по хоккею своего двоюродного брата. Остальные пять грехов Тревор заработал за то, что оставил дверь во внутренний дворик незапертой и надел наушники, чтобы играть в видеоигру. И пропустил из-за этого громкий всплеск.
Он схватил меня за плечи и встряхнул.
Подождите… нет. Это было невозможно. В тот день Тревор только принял мою протянутую руку, наконец позволив помочь ему подняться на железные перила.
Он никогда не тряс меня.
– Перышко?
Я моргнула. Напротив были глаза, обрамленные таким количеством ресниц, что невозможно сказать, что они скрывают.
– Ты в порядке? Тебя качало.
Джаред перестал трясти меня, но его ладони остались на моих плечах. Как будто он боялся, что если уберет их, то я упаду.