Дежурный помолчал, разглядывая Рэма.

— Вы в состоянии принять шлюпку в ангар, пассажир? — нахмурился он.

— Конечно, — кивнул Рэм. Кивок был чётким и резким, словно что-то обозначал. — Но не факт, что мы это сделаем. Какие у нас гарантии, что вы не заодно с бандитами?

Дежурный оторопел.

— Вы... понимаете, с кем разговариваете? — спросил он.

— Понятия не имею, — легко признался Рэм.

— «Морской конёк» принадлежит главе Торгового альянса! — возвысил голос дежурный.

— Но это — не патрульное судно, — парировал Рэм. — Мы не обязаны вам подчиняться.

— Вы… — дежурный повернул голову и уставился на экран справа от него. — Что вы делаете?

Наверное, он увидел, как навигационная сетка замигала, обозначая нестабильное пятно в районе реактора анитвещества маленького пассажирского судна. Такого уязвимого с виду, но в данный момент очень небезопасного.

— Мы готовимся к обороне, — пояснил Рэм. — У нас нет оснований вам доверять.

— Ж-ждите, — выдавил дежурный. — Я доложу капитану.

— Это чего он так подскочил? — спросил Кифара, когда экран почернел.

— А это техники работу закончили, и наш реактор стал «мигать» у него на экране, показывая нестабильную отдачу энергии, — усмехнулся Рэм. — Теперь мы поговорим не с дежурным, я думаю, а с самим капитаном. Или я плохо знаю Содружество.

Капитанская рубка эспилера Торгового альянса Содружества «Морской конёк»

Рюка Хилинга, капитана «Морского конька» и главу Торгового альянса, в Содружестве называли Бешеным Эльфом. За креатуру.

Зеленокожий, рыжеволосый и голубоглазый капитан ещё и характер имел странный: и взрывной, и выдержанный. Всё разом.

Никто не знал, какая черта в нём настоящая — вспыльчивость или умение сосредоточенно выжидать.

Он мог в полчаса демонстрировать по пять раз и то, и это. И останавливаться на той своей черте, что была ему выгодна.

Зеленоватая кожа и наёмная алайская охрана намекали, что не обошлось в роду капитана Хилинга без жителей опасного и хищного Э-лая. Ну, или он намеренно тонировал лицо и руки.

Впрочем, алайцы в его охране были самыми настоящими.

И таким же настоящим был его авторитет и среди торговцев, и среди военных.

Рюка Хилинга часто приглашали посредником или свидетелем договоров и сделок. Слово его имело немалый вес, несмотря на не самое славное происхождение владельца.

Капитан Хилинг был неузаконенным сыном в своём Доме. Но, возможно, лишь потому, что в последние сто лет Дом Оникса так ослаб, что не было смысла добиваться формальных свидетельств признания.

Обратись Рюк Хилинг сам, напомни о себе Дому, и его признали бы почти наверняка. Но капитан был человеком гордым. Он сражался, торговал и не кланялся тем, кто был этого недостоин.

Разодет он был на алайский манер — в прекрасный зелёный камзол и фиолетовую в золотых кружевах рубаху. Рыжеватые волосы были заплетены в десятки косичек и украшены бусинами из жёлтого золота. В капитанской рубке цветов нежной слоновой кости он казался наряженной ёлкой, украденной с Дня колонизации в каком-нибудь провинциальном городке Содружества.

Пока связист говорил с Рэмом, Рюк Хилинг читал в смежной каюте книгу, уютно устроившись возле столика с напитками и позволяя команде самой сориентироваться в забавной ситуации с одним пассажирским судном и двумя таггерскими.

Время от времени он выслушивал доклады дежурных, кивал и возвращался к чтению.

За пультом в капитанской сидел сержант Мейдек — совсем молодой парень, сын жены брата. Забавный и неуклюжий, как двухнедельный щенок ташипа, что только и умеет пищать да сосать молоко.

— Господин капитан, транспортник кусается. И больно! — сообщил Мейдек удивлённо тараща глаза.

— А что с-случилось? — с улыбкой в голосе спросил Рюк.

Происходящее забавляло его.

Мало того, что на корт напали таггеры, среди которых всплыл изгой Дома Оникса, незабвенный Лейнек Дисталь. Так ещё и груз на корте имелся редкий и нелегальный. А Лейнек Дисталь был редким примером самовлюблённой скотины.

Удивительно, что нашлись сразу две редкости, верно?

Казалось бы, Лейнеку Дисталю стоило перестать уже доставлять беспокойство своему и без того истерзанному Дому. Но времена шли тяжёлые, знать измельчала.