Рэму тоже захотелось груш. Он вспомнил, что отец очень любил это лакомство. Грушу запекали с пряностями, поливали расплавленным шоколадом, а потом поджигали и подавали пылающей.

Рэм тогда горящей груши не оценил: он был маленьким, а шоколад в десерте горчил. Пора было проверить «на взрослую» — вкусно или нет?

Официант быстро принёс коньяк, а десерт пришлось подождать. Но это говорило как раз о качестве кухни. Значит, не размороженное будет, а настоящее.

Наконец явился официант с подносом. (Там было сразу две вазочки.) При гостях брызнул на одну коньяк из баллончика и поджёг. И поставил пылающую грушу в шоколаде перед Ченичем.

Тот занёс вилочку, но положил, решив дождаться Рэма.

Они уже успели поделиться воспоминаниями о любимых десертах, и старшему были интересны свежие впечатления младшего.

Официант повернулся к парню, расплылся в любезной улыбке, снова брызнул на грушу из баллончика…

И тут спецбраслет уколол Рэма в предплечье. Медицинскому анализатору что-то активно не понравилось.

Парень свою дозу спиртного ещё не набрал, да и пары коньяка не могли так сработать.

И он с недоумением уставился на официанта.

Это был молодой мужчина лет тридцати. Худой, с подвижным лицом. Глаза у него были красные и вытаращенные, словно неделю не спал.

— У вас что-то несвежее в этом десерте, — сказал Рэм.

— Этого не может быть! — картинно оскорбился официант.

Рэм указал на браслет.

— У меня хороший «медик».

Медкластер браслета Рэму настраивал Дерен, а он в этом толк знал.

— У нас самые свежие продукты! — обиделся официант. — Я вас уверяю!

Он достал из кармана палочку тестера, взял отвергнутый десерт, отрезал кусочек и воткнул в него «жало» прибора.

Тот тоже пискнул.

— Не может быть! — воскликнул официант и отправил репутационно-дефектный кусочек в рот. — Чудесный вкус! Сама свежесть! Я прекрасно знаю этот-т десерт-т-т…

Он вдруг весь сморщился, упал на пол, забился в судорогах и… замер.

— Медика! — крикнул Рэм, бросаясь к официанту.

Спецбраслет на его плече сам сгенерировал сообщение в службу безопасности корта.

Ченич тоже не сидел на месте. Он распахнул дверь кабинки, одновременно ударив ладонью по голоменю, чтобы вызвать администратора кафе.

Рэм повернул официанта на бок, и прижал к его шее спецбраслет, активируя медицинский режим.

Загорелось: «Угнетение дыхательного центра».

Браслет мог оказать первую помощь, вколов что-нибудь несложное, но вбежали два официанта, и Рэм решил не рисковать.

Тем более что следом вошёл мужик в так аккуратно стоявшем на нём костюме, что сразу было понятно: этот качок — из службы охраны корта.

— Официант попробовал наш десерт и отравился, — доложил Рэм, поднимаясь с пола. — Начались судороги, потом потеря сознания. Медик браслета фиксирует: «Угнетение дыхательного центра головного мозга». У вас есть минут пять на реанимацию.

Особист буркнул, что он сам знает, сколько чего у него есть, залез в коммуникатор и стал активно чатиться с начальством.

Рэм чуть не врезал ему: человека надо спасать, а он!..

Но тут прибежал медик, гоня впереди себя компактную станцию реанимации, и дело пошло.

Ченич с сожалением посмотрел на свой нетронутый десерт, и Рэм поднёс к нему руку, активировав звуковой режим.

Браслет отчётливо пискнул.

Рэм и Ченич переглянулись. Получалось, что оба десерта были отравлены неизвестным токсином, ведь паралич дыхательного центра намекал именно на это.

Или на корте такая крутая свежесть продуктов?

От писка браслета особист прямо-таки подпрыгнул.

— Не трогайте десерт! — заорал он. — И не вздумайте никуда уходить! Я вас ещё не допросил!

— А вы полномочны допрашивать пассажиров? — Ченич сразу как-то подобрался и изменился в лице.

Только что рядом с Рэмом стоял пожилой благодушный дядька, и вдруг он превратился в махрового замполича, гикарби съевшего на приструнении идиотов.

— А кто мне помешает? — осклабился особист.

Рэм поднял глаза: в дверях уже стояло двое его коллег в комбинезонах службы охраны корта.

— Вам может помешать Уложение об административном соответствии, — нехорошо усмехнулся Ченич и сощурил глаза, сразу ставшие недобрыми. — Статья тридцатая, прим один, пункт пять, параграф двенадцатый. «Первичные опросы потерпевших и свидетелей осуществляются с их согласия либо в присутствии адвоката или иного лица допущенного в качестве защитника». Если же у вас есть подозрения на наш счёт, вам следует запросить разрешение Администрата в моём случае, и военного ведомства в его, — он кивнул на Рэма.