Небольшое количество эрго… и донос не читая передали из Администрата в военное ведомство. Там разбираться тем более никто не стал — шла война, торговля наркотиками была обычным таггерским бизнесом, и решения по таким делам принимали быстро.

Донос подшили к приказу о зачистке. Дом снесли светочастотным ударом вместе со всей семьёй Стоунов…

— Я правильно рассказываю? — спросил Ченич, останавливаясь, чтобы затянуться.

Ули промолчал. Его не самое привлекательное лицо осунулось, под глазами темнели круги. Даже Ченич после попытки захвата корта ощущал себя не в своей тарелке, а уж мальчишка, над которым поиздевались психически…

Юрист не знал, насколько опасным для сознания Ули было воздействие сначала психотехника, а потом Старого. Парня надо было срочно показать медикам. (Ченич поставил галочку в блокноте, чтобы заняться этим сразу же по прилёту.)

Только отоспавшийся Рэм был бодр и весел. Хотя и настороже: корт-то ещё не прибыл на Аскону.

— В тот день я сильно поругался с отцом, — Рэм то садился в кресло рядом с Ченичем и Ули, то бродил по общей части каюты. Он устал от вынужденного ожидания. — Я не хотел больше тратить время на учёбу в торговом колледже. Мне казалось, что отец зря свернул бизнес в Ярбурге. Многие наши соседи торговали и в войну, и торговали успешно. Если бы отец объяснил, что вложил все деньги в плантацию на Асконе… Но он и слушать меня не стал. Я выскочил из дома, хлопнул дверью, и мы с Ули пошли бродить по городу. И видели с крыши соседнего ресторана, как мой дом превратился в пар от светочастотного удара тяжёлой спецоновской шлюпки. Такие называют «крокодилами», над грунтом они проходят, как раскалённые утюги. У меня остались коммуникатор, небольшой счёт в эрго, одежда… и Ули. Он меня не бросил, когда понял, что и за мной тоже охотятся, чтобы убить. Но Ули мне ничего не сказал про донос.

— Я же ещё не знал! — не выдержал Ули и закусил кулак.

— Но ты догадался уже в ночлежке, да? — спросил Рэм. — Я только потом понял, почему ты вдруг начал злиться.

— Я не догадался, — огрызнулся Ули. — Мне отец написал, чтобы я срочно тебя нашёл и… Ну…

— И сдал меня? — фыркнул Рэм.

— Ну, типа того.

Ули грыз костяшки пальцев. Он не хотел вспоминать прошлое, стеснялся Ченича и боялся ему довериться. Ведь Деян Павлий помог мальчишке досрочно выйти из тюрьмы, дал работу… И вот как всё кончилось.

— А почему Рэм оказался в ночлежке? — осторожно спросил Ченич.

Ули посмотрел на него исподлобья:

— Когда отец написал, мол: «А где твой богатый приятель?» — я понял, что он в деле. Но прикинулся, что не знаю, где Рэм. А сам пристроил его в одну из наших ночлежек на окраине у набережной. И ушёл спать. Типа: я — не я, ничего меня не касается, я всю ночь проспал дома.

— Но меня всё равно вычислили, — весело признался Рэм. — До местных бандитов довели инфу, что за мою голову дают кучу эрго. Какой-то урод опознал меня, и пришлось удирать из ночлежки. Ночью я шлялся по городу и видел патруль. И они тоже меня искали. Юрист действовал, где подкупом, где по закону. Он загнал меня в угол. Оставалось только бежать с планеты, но как? Таггеры сдали бы меня сразу, цена за мою голову была назначена хорошая. И тогда я увидел на площади у Администрата шлюпку вербовщиков. Спецоновцы набирали кандидатов на курсы пилотов. Но они набирали совершеннолетних и с правами вождения катера. И я позвонил Ули. Он был свой среди тех, кто умел перепрошить метрику, подделать запись о дате рождении и наличии прав на катер. Мне больше некому было звонить.

— Ули уже знал про отца, но всё-таки помог тебе? — уточнил Ченич.

Ули занервничал, заёрзал, словно вернулся в то время, когда был мальчишкой. Ему, в отличие от Рэма, даже шестнадцати тогда не исполнилось.

— Он знал, — кивнул Рэм. — Он был дико злой, но всё-таки взялся мне помогать.

— И ничего не сказал про донос?

— Это же был его отец. Да и толку-то мне было от его признания? Что за мной охотится юрист, было понятно и так.

— И тебя не остановило то, что дом твой был уничтожен спецоном? — поинтересовался Ченич. — Ведь, по сути, твою семью убили имперские спецоновские космические войска, приказ-то исполняли они. И ты вдруг записываешься в спецон. Чтобы мстить?

— Мне просто некуда было деться, — покачал головой Рэм. — А потом я узнал, что когда спецону спускают приказ, стрелок видит на экране координаты и треки. Парни не знали, что внизу был жилой дом. Мстить нужно было юристу. И я стал мечтать, что выучусь, угоню шлюпку и размажу эту жадную тварь.

— Отомстил? — заинтересовался Ченич.

Этот вопрос он не планировал, просто стало вдруг любопытно.

— Пытался, — рассмеялся Рэм. — И повезло, что не вышло. Если бы я нашёл юриста и пристрелил, сидел бы гораздо дольше, чем Ули.

— А как ты думаешь, почему Ули тебя спас?

Рэм посмотрел на приятеля, кусающего кулак.

Ули и в той своей малолетней жизни считал лишнюю болтовню слабостью. Он пытался быть крутым, сильным. Только всё это оказалось иллюзией, кроме самого главного в нём: предателем парень не был.

Не будь в нём этого странного стержня, тюрьма бы сломала его, вывернула мысли и чувства так, что Ули поверил бы: Рэм всегда был богатенькой сволочью.

Кто знает, откуда берутся эти стержни в слабых, и почему их нечасто встретишь у сильных?

— А потому что не надо решать за нас, можем мы дружить или нет, — ответил Рэм за обоих. — Мне все говорили тогда, что Ули дружит со мой за деньги. А выяснилось, что друг-то он, а не все эти болтуны.

Парень посмотрел на приятеля, но тот промолчал.

Наверное, и Ули тоже много чего говорили про Рэма.

— Ули помог мне сделать фальшивую метрику, — продолжал Рэм. — И получить запись о правах на катер. С этими документами я успел записаться в спецон и улетел прямо из-под носа у полисов. Но юрист и там пытался меня достать: нанял убийцу, потом бандитов, которые соорудили брандер из старого катера и хотели взорвать спецоновскую станцию.