Выскакивает из машины... Вид опять очень встревоженный. Подойдя поближе, спрашиваю, почему не отдыхает перед ночной сменой.

– Это правда?

– Что?

– Говорят, этот... который диссертацию написал, твой друг?

– Ну и что? Отводит глаза.

– И отец у него какая-то шишка.

– Ну?

– Ребята говорят, что могут надавить на тебя... Навалятся со всех сторон и все!..

Входит вслед за мной во двор, но остается у ворот. Разговаривая, боковым зрением следит за машиной. Таинственное нападение на машину окончательно подорвало его доверие к людям: запутавшись в долгах, он столько водил за нос многочисленных родственников и друзей, что уже и сам мало кому верит...

Еле сдерживаю неожиданно возникшее раздражение. Понять причину не могу, но, несомненно, оно связано не только с ним, Крошкой.

– Там эксперимент какой-то?
– продолжает он косить на машину.

– Да.

– Глупость какая-нибудь?

– Нет.

Его начинает беспокоить мой тон настолько, что он забывает о машине.

– И что там такое?

– Способ добывать больше нефти при тех же затратах. И без того не очень красивая физиономия его морщится а плаксивой гримасе.

– Что же нам тогда добычу срезают? Наоборот же получается - не больше, а меньше...

Очень хочется спать, глаза просто слипаются, но что-то заставляет продолжить этот в общем-то бессмысленный разговор - я-то знаю, что никакого эксперимента не будет.

– Это на нашем участке меньше, а на других будет больше. И по промыслу в целом тоже больше. Он искренне обижается.

– Почему это у всех больше, а у нас меньше? Ничего себе способ. Мы, значит, горим, а другие в полном порядке?

– Да, так получается.

– А почему именно мы?

– А почему другие?
– бесстрастно любопытствую я, и он окончательно убеждается в том, что премию, на которую он так рассчитывал, мы не получим. И сразу же ударяется в демагогию.

– А где гарантия, что этот... как его... эксперимент получится?

– Нет гарантии.

Не могу понять причины все нарастающего раздражения. Уловив его, Крошка прекращает спор и что-то неуверенно бормочет под нос, глядя в сторону.

– Что?!

– Гарантии, говорю, нету, а мы должны гореть, - жалуется он кому-то невидимому.

И тут я почему-то взрываюсь:

– Да не будешь ты гореть! Не будешь! Пусть другие горят синим пламенем. Лишь бы у нас все было в порядке. Можешь спокойно ездить на своем автомобиле. Выпишут тебе премию. Не волнуйся.

Уезжает, сделав вид, что успокоился.

Не раздеваясь, вытягиваюсь на диване. Под головой вышитая мамой подушка. Вышивка крестиком - последнее ее увлечение...

Рано или поздно это должно было произойти. Нельзя сказать, что это была случайная встреча, скорее наоборот (хотя очень долго не хотелось себе в этом признаваться), - гуляя все свободное время возле дома Друга, просто невозможно было с ней не столкнуться.

Судя по портфельчику в руке и строго деловому выражению лица, она уже где-то училась.

– Ну, как жизнь?
– интересуюсь вполне дружелюбно, подчеркивая полное отсутствие каких-либо обид и претензий.

– Спасибо, - голос звучит сдержанно, с достоинством..

– Что же ты даже не попрощалась?

Я все так же легок и ироничен в интонациях, ну, может, еще печален чуть-чуть, совсем немного, самую малость, как старый и добрый учитель, давно привыкший к проделкам своих учеников, - он же не очень огорчается, когда кто-нибудь из них списывает на контрольной! Поскольку она молчит, продолжаю дальше.

– В конце концов, ничего особенного не потребовалось. Элементарная вежливость. Хотя бы записка: "Прости, прощай, я люблю другого". Вот и все. Рыданий и истерик не было бы, я тебя уверяю. И насилия тоже.

– Я знаю...

– Тем более. И зачем надо было говорить, что ты меня боишься?

– Кому я сказала?

– Ты знаешь, кому ты сказала. После короткой паузы:

– Ничего я не боялась. Не хотела тебя видеть.

– Почему?

– Не знаю.

– Но, может, ты все-таки объяснишь свое поведение?

– Зачем?

– Ну как зачем?
– Даже старый опытный учитель может растеряться а ситуации, когда накопленный годами опыт вдруг оказывается ненужным.
– У нас же все-таки были какие-то отношения...

– Ничего не было, - тон откровенно враждебный.

– Как не было?! Да ты вспомни, что ты мне говорила!

– Ничего я не говорила, - смотрит в сторону.

– Ты!..
– Учителям не положено заниматься рукоприкладством, даже если очень хочется.
– Совесть у тебя есть?