Мэлл вновь сел. Мгновенно окатило холодом, ненадолго.

Он с маниакальным удовольствием огладил ягодицы.

— Так почему ты против шлепков, малышка?

Хриплые ноты в его голосе растянули ее губы в улыбке.

Почему против?

Потому что они возбуждают! Сильно. Дико. Странно.

Ненормально.

Сказать об этом Мэллу? Нет. Никогда.

— Это унизительно.

Мягкий смех разлился, под аккомпонемент звонкого шлепка.

Вытянулась, как-то незаметно для себя приподнимая ягодицы. Сообразила о реакции тела, но… поздно.

— Мне так нравится, как ты мне врешь, — нежно погладил одну и вторую, и снова практически лег сверху, чтобы произнести прямо в ухо. — Мне надо идти. Когда вернусь… ты знаешь,в каком видея хочу тебя. Видеть.

"Отвратительно прямолинеен. Боже, почему это так возбуждает?"

Джул тяжело дышала, продолжая упираться лбом в матрас.

Вернула белье и штаны на место, перевернулась, прикрыв грудь подушкой.

Глаза Мэлла блестели желанием. Обещанием. И это чертовски приятно, да. Но теперь она, пусть и с усилием, но способна связно соображать.

— Нет, Брэдфорд, — выдохнула почти твердо, пятерней зачесывая волосы назад.

Он закурил, подбирая куртку со стула.

— Я уже говорила: повтора не будет.

— Ты только что умоляла меня тебя взять, — невозмутимо выдохнул дым в сторону, не сводя взгляда с Джул.

Прокол!

Не надо было вестись на массаж.

"У всех бывают промахи".

— Минутная слабость.

Проследила за струйкой дыма, вытекающей из его рта. Сероватый, полупрозрачный он словно обнимает губы.

Остатки возбуждения еще туманят разум.

Ненадолго.

Скоро пройдет.

Наверно.

— В чем проблема, малышка? Мы оба друг друга хотим и свободно можем этим пользоваться.

— Не можем, — мотнула головой уверенно. — Я — не могу. А ты со своими желаниями обратись к… да к кому угодно. К невесте, например.

В голосе не звучало ревности. Потому что ее нет.

Ни ревности, ни собственничества. И обиды тоже нет.

Ровная трансляция своих мыслей и убеждений, без эмоциональной окраски. И это маленькая победа, учитывая сексуальное напряжение в теле.

Она вся как оголенный провод — лучше не трогать. Ни словами, ни руками.

Мэлл молча смотрел в упор, раз за разом затягиваясь и выдыхая. Размеренно. Не торопясь.

Сложно что-то разобрать в его взгляде, кроме уверенности. Она там всегда присутствует, на постоянной основе.

Он развернулся и спокойно, в полной тишине, покинул комнату.

Джул с протяжным стоном рухнула на кровать.

Проклятая физиология. Предательское тело.

"У меня нет иммунитета к Мэллу Брэдфорду".

Нет.

Но она на верном пути к его обретению.

Как ни странно, Мэлл помог. От прежнего состояния потерянности, тяжелой опустошенности и уныния не осталось следа.

Нестандартная терапия, но работает. Хоть какой-то плюс.

Затянулся, растягивая губы в усмешке.

"Упертая малышка".

Упрямая. Готова пойти против своих желаний, чтобы сдержать слово.

Ценно. Возбуждает хлеще ее упругой задницы.

Она хочет его, и все равно стоит на своем.

"Одобряю".

Соглашаться с отсутствием секса с ней он не собирался, но ее верность своим убеждениям достойна уважения. Он даже не стал отрицать перед собой, что эта малышка определенно вызывает у него не только интерес. Не только возбуждение.

Она ему нравится. Не просто внешне.

Вся она.Вместе с упрямством. Затаенной решимостью. Спрятанной смелостью.

Как-то ведь она осмелилась швыряться в него кристаллами. И согласилась отдаться во власть его рук. Для этого тоже нужна смелость.

— Бога ради, затуши сигарету!

Прошипел отец над ухом.

Повернулся, задирая голову.

Родитель нависал, стоя на две ступеньки выше. Гневное лицо внезапно засияло фальшивой улыбкой.

Корнфеллер, один из богатейших людей Великобритании, чинно поднимался по ступеням под руку со своей супругой.

— Упоминание Бога из твоих уст звучит кощунственно.

Мэлл не утруждал себя льстивыми улыбками. Он улыбался своим мыслям, а они были не здесь. Остались в Эксмуре.

Впрочем, это не мешало оставаться собранным. Внимательным.