На трамвае мы и доехали, переодевшись в джинсы и куртки-ветровки. Дом Вондрачека окружал запущенный яблоневый сад и солидная кованая ограда, доставшаяся от сбежавших хозяев. Как и «глыбокий» погреб, где лет пятьсот хранили вино или подвешивали к потолку окорока. Весь первый этаж, по сути, и представлял из себя подвал, прохладный даже в августовскую жару.

Занимал пан Вондрачек «бельэтаж», где еле светилась пара окон, задернутых плотными шторами.

Пройдя крошечным двориком, я приблизился к двери первым. Выдохнул — и резко постучал условным стуком. Тук-тук. Тук. Тук. Тук. Тук-тук-тук.

Толстая дверь не пропускала звуков, но вот грюкнул засов, и за порогом нарисовался плохо выбритый толстяк в мешковатой одежде. Жирные пальцы тискали фонарик.

— Мы по объявлению, — с запинкой выговорил я по-чешски, сдабривая пароль английским акцентом.

— К сожалению, — облегченно заулыбался Марек, — мы ничего не продаем… О, проходите, господа, проходите!

Он суетливо зашаркал к лестнице на второй этаж, и Осокин кивнул девчонкам: ваш выход. Аленке с Маришкой мы поручили отыскать схрон.

Числа в календаре совпадали — несколько ящиков с оружием уже должны лежать на месте, дожидаясь местных ренегатов. А мы их немного опередим. Самим нужно…

— Праве так, йе то в порядку… — пыхтел Вондрачек, одолевая крутые ступеньки.

Я сунул руки в нитяные перчатки. Снизу свистнула Марина, оповещая, что «заначку» нашли. А вот наши с Марленом полдела куда гадостней девчачьих.

— Йе то в порядку… — кряхтел хозяин.

Пружинисто отшагнув, Марлен ухватил его за голову, и резко крутанул. Я услышал мокрый хруст. Содрогнулся, но на войне, как на войне — стащил тушу на лестницу, и спустил вниз. Труп скатился мягко, переваливаясь, как тюк с тряпьем.

— Держи, — изрядно побледневший Марлен протянул мне бутылку бехеровки, — для полноты картины.

Я молча кивнул, делая вид, что не замечаю, как вздрагивает голос бро, и залил спиртное в раззявленный рот Вондрачека. Обтер бутылку, а затем, брезгливо кривясь, приложил к ней пальцы мертвяка.

— Напился. Свалился. Сломал шею, — забубнил я диагноз.

В этот вялотекущий момент мне было всё ясно и понятно — по закону мы совершили преступление. Но мы еще и не то совершим…

Сам поражался собственному хладнокровию. Правда, я еще никого не лишал жизни, у меня всё впереди. Так себе перспективка.

— Марик! — тихонько позвала Алена. — Тик! Смотрите, тут целый арсенал!

Вслед за Марленом я шагнул под низкие своды. На грубо сколоченных стеллажах увядали овощи в корзинах, а в больших картонных ящиках лежали чешские автоматы, смахивавшие на «калаши». Отдельно навалены полные «рожки», а в коробке из-под обуви маслянисто поблескивают пистолеты CZ-52.

— Неплохо… — затянул Осокин. — Хватит на взвод.

И в этот момент в дверь постучали. У меня даже ноги потерпли, но я вовремя уловил знакомые сигналы. Тук-тук. Тук. Тук. Тук. Тук-тук-тук.

— Девочки, побудьте здесь, — отрывисто велел Марлен, и посмотрел на меня. — Откроем?

— Надо, — я криво усмехнулся, пряча страх: — Свои же.

Сунув за пояс пистолет, зашагал за бро.

— Если что, — храбро уведомил его, — этот — мой.

Серьезно кивнув, Марлен сдвинул засов, впуская невысокого, хиппующего парня — его немытые волосы стягивала резинка, распуская по плечам сосульчатый «хвост».

— Ми по обиявлению… — вытолкнул он по-чешски с различимым акцентом.

— К сожалению, мы ничего не продаем, — перешел на инглиш Осокин, и ухмыльнулся: — Так полегче?

— О, да! — осклабился хиппи. — Хай!

— Хай! — махнул я ему рукой, и заговорщицки подмигнул. — Что привезли? Что-нибудь… м-м… для самой интересной охоты?

Мой английский звучал ужасно, не то, что у бро, но курьер меня понял.

— О, нет! — захихикал он. — Для самого интересного фейерверка! Си-четыре, взрыватели, динамитные шашки…

— Отлично! — изобразил радость Марлен. — Ты один? — уловив кивок хиппи, он внимательно глянул на меня. — Тогда мой брат поможет разгрузить.

— О`кей! — бодро улыбнулся я, а сердце забухало, вспугнутое адреналином. Моя очередь…

Тихонько насвистывая что-то из «Пинков» и по привычке оглядываясь, хиппи шагнул за порог. Впереди белел угловатый кузов старенького «Лендровера», занявшего половину дворика.

«Сейчас… Сейчас…», — колотилось в голове.

Открыв дверцу, хиппи наклонился, чтобы сподручней ухватиться за плоский ящик. Мои пальцы живо легли на рукоятку «ЧЗ-52». Пистолет весил чуть больше килограмма, но перевозчику этого хватило — я со всей дури треснул его рукояткой в висок.