– И потом. Не надо думать, что я не понимаю, зачем вы тут все собрались в увольнение. Думаете, что дурак Богомилов здесь останется, так что можно спиртное пьянствовать и безобразия хулиганить. Не выйдет. Я вас всех по приходу в расположение лично обнюхаю. Девушек дважды. Мне тут происшествия не нужны, а если нужны, так радостные. Ну, там, например курсант Дорбан научился правильно винтовку держать, или Йол наконец перестал своим товарищам в строю пятки отдавливать. Или вы наконец песню строевую выучили, а то мычите как коровы на пастбище. Я бы на вашем месте, пока строевую не выучил в город постеснялся выходить. А то встретит вас сегодня в кабаке Окки Лауне и спросит - курсант а вы песню какую-нибудь знаете, а вы будете как баран стоять и крыльями размахивать. Я ясно выражаюсь?

– Так точно, сэр!
– рявкнули сорок глоток.

– Так.
– сказал Богомилов, смягчаясь. Он очень любил, когда уши закладывало от рева. Поговаривали, что ранее тот служил в гвардейских частях, непосредственно при дворе императора. Потому и стал таким солдафоном. Но Перси, зная неприязнь между флотскими и армейскими частями, не очень верил в это.

– И это только видимая часть айсберга, господа курсанты - то, что у вас из под юбок торчит! Возьму линейку и проверю, на какую длину вы флот хотите опозорить!
– пригрозил Богомилов, наметанным глазом определив, что девочки подрезали форменные юбки. Надин, стоящая рядом с Перси только глаза закатила.

– Не надо мне тут. Здесь вам не где вы там себе что хотите, то и вытворяете. Здесь вам флот. А не бордель. Бордель там.
– Богомилов махнул рукой в сторону КПП.

– Теперь самое главное правило. В семь-ноль-ноль завтрашнего утра я здесь стою и удивляюсь - почему это вы все уже здесь, трезвые и непомятые. Если я не удивлюсь кому-либо, тот сам удивится. Штрафным очкам и нарядам. В девять ноль-ноль построение и если этот удивленный и на него не появиться, то это значит дезертирство. А за такое вас вывести в чисто поле, поставить лицом к стенке и пустить разряд в лоб. То есть, конечно, пока мирное время вас просто отчислят. Но я бы вас всех... и вообще на вашем месте, Богомилова послушав взял бы свой талон на увольнение и спокойно проспал в спальном помещении сутки, чтобы с утра уже на плацу стоять. Но я вас знаю, вам ногами в городе подрыгать важнее родины и императора вместе взятых. Вот вы стоите и думаете - старый дурак мозги нам проел, а я дело говорю, чтобы не было потом ерунды всякой, как в прошлый раз, когда курсант из увольнения с ребенком пришел. Дескать родил. А уходил даже не беременный был. Тем более - мужчина. Хочу я вам доброе дело сделать, предупредить, да вас, курсантов куда не целуй, везде задница, так что... Смирно! Правое плечо вперед! В увольнение - шагом марш!
– закончил Богомилов. Курсанты уходящие в увольнение печатали шаг только до КПП, где предъявили документы дежурному наряду ВП и вышли уже с той стороны.

– Подумать только! Свобода!
– сказал Итан и подбросил фуражку вверх. Фуражка улетела словно маленький флаер.

– Вот сейчас потеряешь фуражку - Богомил с тебя сорок шкур спустит.
– сказал Йол.

– Не нуди, Джимми, Итан просто непосредственный.
– ответила Элла, глядя, как тот пытается поймать фуражку.

– Это точно. Непосредственней его никого нет. Слушайте, какие планы на сегодня?

– Эээ. Как обычно. Напьемся до потери пульса, снимем девок, для дам - мужиков, набьем морду патрулю, разобьем пару зеркал. Будем танцевать голые при луне и устроим оргию на травке перед императорским дворцом. Пусть Марк Второй порадуется.
– предложил Йол.

– Я думаю, его вырвет, если он увидит тебя голым.
– заметил Перси.

– Ты просто завидуешь, Перси. Ты себя в зеркало видел? Какого размера лифчик тебе нужен, чтобы носить свои сиськи? И он еще мне говорит...

– Сейчас я тебе за такие слова по морде...

– Попробуй.
– Йол спрятался за Надин: - Да у меня бабушка страшнее чем ты...

– Твои родственные связи... не надо деталей. Джимми прав, если мы куда-то пойдем в форме нас первый же патруль остановит. У кого-нибудь есть возможность переодеться в гражданку?
– спросила Элла.

– Ну, честно говоря я-то первый раз в городе.
– сказала Надин.

– А я припрятал на квартире знакомого одежду. Но только мужскую. Я же не знал, что с вами девчонки подружусь - развел руками Итан.

– Слушайте, у кого есть фон? Элла, дай мне пожалуйста. У меня есть знакомая, может у нее удастся что-нибудь найти.
– Перси взял фон и набрал номер. Итан поднял брови:

– Все слышали? У нашего Перси девушки в каждом порту.

– На то он и пилот, Итан. Бери пример с парня. Много не треплется, а каков молодец. Просто моя мечта.
– сказала Надин.

– Алло? Это я.
– раздалось в аппарате и на экране возникла симпатичная девушка с короткой стижкой.

– Хлоя, это я, Перси! Ты меня помнишь?

– Перси? Здорово! Ты меня не забыл! Класс! А как твой дружок? Как Инна? Ты уже в форме! Как учеба?

– Отлично. Чем ты занимаешься?
– Перси ответил только на последний вопрос, он просто не поспевал за Хлоей, но ту это нисколько не смущало.

– Вот, на работу собралась, а ты где?

– Нам тут с ребятами увольнение дали, вот я и подумал...

– Увольнение? Шикарно! Слушай, давай встретимся! Я тогда на работу позвоню, скажу, что сегодня не приду. Слушай, у тебя симпатичные друзья там есть?

– Ээ, да, конечно.
– он с сомнением посмотрел на своих товарищей. Йол тут же состроил "умное лицо".

– Блеск! Я своим подружкам скажу. Вес позвоню. Оттянемся.

– Ладно. Где встретимся?

– Так. Помнишь, где в первый раз встретились?

– Да.

– Там у входа, почти напротив маленький бар. Называется 'Развалина Боб'. Там так бармена зовут. Я буду там через десять минут!