«Надо б взводным сказать, чтоб связных послали. Потребуется что-нибудь передать — хоть сам беги», — думал Матвей.

Но едва заканчивалась одна мысль, как появлялась другая: «А будут раненые — что делать с ними? Куда девать их?»

Он дошёл до своей землянки и, занятый этими мыслями, присел на толстую кедровую колодину у входа.

«Ну что ж, когда-то надо начинать», — сказал он себе, думая с горьким неудовольствием и о своей собственной неподготовленности.

В темноте раздались быстрые шаги. Подошёл Тимофей Залётный:

— Людей расставил, товарищ командир. Теперь не то, что человек — бурундук к нам не проскочит.

— Будем ждать. Садись, покурим, — предложил Матвей.

Они закурили и долго сидели молча.

Вдруг послышался хруст. Кто-то шёл к ним, топча ногами осыпавшуюся сухую хвою. Они насторожились, взялись за ружья.

— Не дед ли Фишка? — прошептал Залётный. Матвей ничего не сказал. Шагал кто-то неосторожно, тяжело. Старик ходил по-другому: легко, неслышно.

— Ты где, Захарыч? — остановившись, спросил человек из темноты.

— Это ты, Архип?

— Я, товарищ командир. Фу, язва, ни зги не видно!

— Ну, как у тебя дела?

— Плохо, товарищ командир. У меня во взводе кое-кто не хочет идти в бой.

— Почему?

— Не желаем, говорят, зря кровь проливать. До наших, дескать, хуторов далеко, а тайгу всё ровно не отстоишь.

— Во, Тимофей, видал? — возмущённо проговорил Матвей, сдерживаясь, чтоб не закричать: «Гони таких партизан к чёртовой матери!»

— Ты побудь здесь, Тимофей, а я схожу туда сам, — сказал Матвей более сдержанно.

Они скрылись в темноте, и прошло не менее часа, пока Матвей возвратился.

— Что там? — спросил Залётный.

— Сын ломовицкого мельника затесался. Он и мутит. Ну, да я ещё до него доберусь!

— Тут есть гуси лапчатые! В партизаны пошли, а са… — Оборвав на полуслове, Тимофей схватил Матвея за руку, спросил: — Слышишь?

Матвей прислушался, сдерживая дыхание. С той стороны, откуда можно было ожидать приближения белых, доносился многоголосый говор людей.

— Кто это? — почти враз проговорили они.

На беляков это никак не походило. Люди шли шумно, и, судя по голосам, они были в весёлом, приподнятом настроении. Посты охранения их не обстреляли, и это значило, что идут не чужие.

— Видно, в самом деле, охотники или новые партизаны, — сказал Тимофей.

— Зажги берёсту, чтоб тут не плутали, — проговорил Матвей.

Тимофей ощупью нашёл на дровах берёсту и зажёг её. В это время послышался голос деда Фишки:

— Сюда, ребятки, сюда!

Потом кто-то сказал, видимо, что-то смешное, и люди дружно захохотали. От нетерпения Матвей был готов броситься навстречу им.

— Кого ведёшь, дядя? — крикнул он.

— А вот приведу — узнаешь, — засмеялся старик.

Берёста жарко вспыхнула, и темнота вокруг стала ещё более непроницаемой. Матвей отошёл в сторону, напряжённо всматривался, прислушивался.

Наконец из-за кедров вышел один человек, потом второй, третий. И Матвей разглядел, что на огонь движется толпа.

— Я тут, дядя, — проговорил он, давая знать о себе. Дед Фишка подскочил к нему, весело сказал:

— Ты, Матюша, всегда меня на такие дела посылай. Я тебе плохих людей не приведу. Так и знай! Я самим богом меченный.

— Кто это, дядя? — спросил нетерпеливо Матвей, тщетно стараясь разглядеть людей.

— Они, Матюша, сами скажут, — увильнул от прямого ответа старик.

— Смирно! — вдруг раздался голос, и высокий человек, рассмотреть которого в темноте было невозможно, немного выдвинулся из толпы и не совсем чётко, с хрипотцой и с придыханием отрапортовал: — Товарищ командующий! Отряд шахтёров в составе двенадцати человек прибыл в ваше распоряжение. Вместе с ним прибыл военспец, бывший капитан царской армии Старостенко, сорок шесть крестьян, завербованных по пути нашего продвижения. Отряд имеет: десять винтовок и тридцать гранат, один пулемёт в разобранном виде, семь пистолетов, четыре тысячи винтовочных патронов. Комиссар отряда, член шахтёрского подпольного комитета большевиков…

Свою фамилию говоривший произнёс невнятно, и Матвей торопливо сказал:

— Очень хорошо, товарищ! А вот фамилию вашу не разобрал.

Тогда высокий человек шагнул вперёд и совет другим голосом, отчётливым и ясным, крикнул:

— Антон Топилкин!

Люди, стоявшие вокруг и знавшие уже из рассказа деда Фишки о долголетней дружбе Топилкина с Матвеем, засмеялись, а Матвей бросился к Антону, обнял его и радостно забормотал:

— Вот это подвалило счастье! Ах ты, чёрт! Вот это повезло так повезло!.. Тимофей, собирай всех на поляну, собирай скорее!