Летиция рассчитывала, что он станет продолжать, но Ланн замолчал надолго.

— И ты стал… — Она не сумела вспомнить странное, чужое слово.

— Ульцескором. В простонародье нас называют ловцами. Оборотни — не единственное, с чем мы имеем дело, но по силе они далеко не последние в списке. Мои серьги, которые так не нравятся тебе, являются знаком отличия ульцескора. Камни впитывают свет и высвобождают его ночью, позволяя мне отлично видеть в темноте.

— А та женщина? Кем она была?

— Люди боятся их, как огня. Они владеют тауматургией, способной творить чудеса. Чаще всего эти чудеса имеют разрушительный характер, но, говорят, ведьмы в алом могут поднимать мертвых из могил, когда есть необходимость, и извлекать из воздуха пищу.

Летиция привстала на постели.

— Ты умеешь колдовать?

— Нет. Тауматургия доступна только женщинам.

— Почему? — удивилась девушка.

— Откуда мне знать? Почему солнце встает на востоке?

Госпожа ди Рейз не нашлась с ответом. Вместо этого она думала о городах и дорогах за Ильзой, полных чудес, которые ей не увидеть, и опасностей, которых не познать. Сильдер Рок, зажатый между горами и рекой, показался ей крошечным островком в огромном неизведанном океане; он был городом на краю света. Если бы не Ланн, сведенья о внешнем мире никогда бы не долетели до ее ушей. Молодая жена, гордая матрона, почтенная старуха с толпой внуков — вот какая роль была уготована ей здесь. С горечью Летиция осознала, что не хочет становиться ничьей невестой, будь то человек или тем более зверь.

— Теперь твоя очередь, — сказал Ланн.

— Мне нечего рассказывать.

— Тогда покажи печать.

Девушка с минуту колебалась. Затем откинула одеяло, обогнула кровать и встала перед Ланном. Они смотрели друг на друга в кромешной тьме; вернее, на нее смотрел ульцескор, потому что Летиция не видела ничего, кроме его мерцающих глаз. Госпожа ди Рейз повернулась к нему спиной и чуть приподняла подол рубашки.

— Под правым коленом.

— Вижу.

Ланн коснулся серебряного пятна размером с горошину, осторожно погладил его пальцем. Летиция знала, что оно холодное и гладкое, как монета, вдавленная в плоть. Девушка на всякий случай придержала руками подол, чтобы у Ланна не возникло соблазна заглянуть ей под юбку.

Он легонько подул на пятно. Летицию пробрала дрожь, ей сделалось неловко. Они одни, в ее комнате, и на ней — только ночная рубашка… Летиция вернулась в кровать, повыше натянула одеяло. Мысль о предательстве стала невыносимой.

— Ты нравишься Вилл, — сказала девушка, улещивая разбуженную совесть.

— Я знаю.

— А она тебе?

— Сойдет.

Ответ Ланна показался ей неудовлетворительным. Сойдет? Это как? Летиция не решилась уточнить из опасения, что услышит очередную грубость.

— Ревнуешь, что ли? — чуть погодя спросил наемник.

Девушка презрительно фыркнула.

— Еще чего.

— Я твой, госпожа. — По тону его голоса невозможно было понять, он издевается или говорит серьезно. — В любое время дня и ночи.

За окном неистовствовал ветер, срывая листья с деревьев. Летиция прижала к груди подушку. Макушка Ланна чернела на белом покрывале у ее ног.

— Мой отец слишком доверяет тебе.

— Есть вещи похуже потери девственности, — равнодушно отозвался Ланн. — Если ты об этом.

— Замужество со зверем? — язвительно предположила она.

— Смерть, постигшая ту волчицу. Думаю, эта сцена до сих пор стоит у твоего отца перед глазами. Девушка, прибитая стрелами к дереву…

Летиция вздрогнула.

— Прекрати.

— К тому же, если я сделаю что — то против твоей воли, Гильдия меня разыщет и оскопит.

— Замечательно. Скажу им, что так и было.

— Среди нас есть те, кто мигом распознает ложь.

— Те женщины?

— Не только они.

— Ланн, ты осуждаешь моего отца?

— Почему? Он поступил так же, как любой здравомыслящий человек на его месте. Сперва — выжить. Другие проблемы решать потом. Ты же не хотела остаться сиротой?

— Эвелин присмотрела бы за мной. — Летиция немного помолчала. — Ты прав. Это было самым лучшим решением, пусть и не единственно возможным. Но что теперь делать мне? — После паузы госпожа ди Рейз заговорила быстро, возбужденно: — Увези меня за Ильзу. В те города, о которых рассказывал. Пока что я бесполезна, но я научусь владеть мечом, луком или арбалетом. Только нужно время.

— Успокойся, — холодно произнес он.

— Увези меня, Ланн.

— Ты говорила о твоих близких и знакомых, которые умрут на зубах волков. Тебе больше нет до них дела? Вожак приведет с собой стаю. Оборотней убить тяжелее, чем обычных хищников. Можно отрубить им голову или пронзить сердце, кроме того, раны, нанесенные серебром, не заживают. В поместье есть хоть один серебряный клинок?

— Нет. Не знаю. Но зачем оборотню подниматься сюда, если я уеду?

— Отомстить, — сказал Ланн. — Покинув Сильдер Рок, ты будешь знать, что все оставшиеся здесь погибнут.