Волк прошел мимо. Когда Натан оглянулся, не решаясь отнять руки от лица и смотря на мир сквозь растопыренные пальцы, хищник облизал лицо мертвой девушки и принялся зубами вытаскивать из нее стрелы. Обезображенное тело прежней белой волчицы сползло на землю, и зверь прилег рядом, положив морду ей на грудь.

Охотники были мертвы или находились на пороге смерти. Их тела выглядели ужасающе: изуродованные лица, обглоданные конечности, органы, вывалившиеся из распоротых животов. Натан остался один на один с дикой природой, волчья стая окружила его тесным кольцом, подчас лязгая зубами. Натан воздел глаза к небу и помолился Трехликой, умоляя ее о быстрой кончине.

Вожак поднялся на лапы, легонько ткнулся носом в лицо девушки, словно извиняясь за вынужденную отлучку, и медленной рысью подбежал к Натану. Звери расступились перед ним, давая дорогу. Вожак сел на задние лапы, не упуская из виду человека, скованного ужасом.

Сначала Натан подумал, что ослышался. Из волчьей пасти доносился голос, хриплый и иногда срывающийся на рык, но разобрать слова удавалось без труда. Голубые глаза пристально смотрели на человека.

— Мы не такие, как вы, люди, — сказал Архен. — Вы склонны менять партнеров каждые несколько лет или месяцев. Наши пары складываются на всю жизнь. Вы убили мою волчицу. Ты понимаешь?

Натан медленно кивнул. Ему нечего предложить вожаку, кроме своей жизни, он все равно умрет. Архен носил маску зверя, но за обликом волка скрывался человеческий разум. Доселе Натан не верил в существование оборотней, как и во многое другое, о чем знал только понаслышке, но легенды и сказки всегда имеют под собой какое — то основание.

— Мы совершили ошибку, — с трудом ворочая языком в пересохшем рту, молвил Натан. — Я не стрелял в нее.

— Я знаю, — кивнул Архен. — Поэтому ты все еще жив.

— Ты отпустишь меня? — Его голос дрогнул.

Архен издал глухой утробный звук, отдаленно напоминающий смех.

— Моя возлюбленная мертва, а тебя заботит только свое никчемное, жалкое существование… — Вожак задумчиво почесал лапой за ухом. — У тебя есть дочери, человек?

Натан кивнул. Врать зверю, милосердно подарившему ему несколько лишних мгновений жизни, казалось кощунством. Рассказал все, как есть. Старшая, Эвелин. Младшая, Летиция, но ей всего шесть…

— Какая из них милее твоему сердцу? — спросил Архен.

Натан побледнел.

— Одинаково милы…

— Младшая, — решительно сказал вожак. — По глазам вижу.

Лицо Натана приобрело страдальческое выражение. Неужели вожак велит ему привести маленькую Тишу в лес, крепко — накрепко привязать к дереву и оставить на растерзание диким зверям? Жизнь дочери в обмен на свою? Нет, ни за что.

— Мы живем дольше людей, — сказал Архен. — Шесть лет, говоришь? Я подожду десять.

— Подождешь? — переспросил Натан. — Я не понимаю…

— Твоя младшая дочь станет моей волчицей. Но я дам ей время, позволю расцвести… А по прошествии десяти лет ты приведешь ее ко мне.

Но почему она? — едва не выкрикнул ди Рейз. Возьми любую, мало ли женщин забредает сюда, и не всегда старухи… Какая тебе разница? Ты же волк, не человек! Но здравый смысл одержал верх над гневом. Десять лет — немалый срок. Может быть, за это время один из охотников прикончит Архена и тем самым избавит Натана от клятвы; или даже можно специально нанять человека, который сделает это. Например, одного из айлей, рыцарей без страха и упрека.

— Я согласен, — ответил Натан.

Вожак приблизился к человеку вплотную, оскалил пасть.

— Тогда скрепим клятву. Пролей свою кровь.

Ди Рейз без раздумий вытянул охотничий нож, которым разделывал дичь, и резанул по ладони. Сжал кулак — теплая кровь тяжелыми каплями упала на землю. Волки зашевелились, начали облизываться. Архен смотрел равнодушно.

— Есть кое — что еще, — произнес вожак, когда ладонь Натана приобрела мертвенно — бледный оттенок, а поток крови истощился. — Как я узнаю ее? Ты должен отметить ее мною. Моей печатью. Протяни руку. — Ди Рейз послушно простер окровавленную ладонь. Архен склонил над ней морду, подвигал челюстями, а потом выплюнул в руку Натана тусклый неровный шарик размером с горошину. — Серебряная дробь, — пояснил вожак. — Она носит мой запах. Прикоснись этим шариком к телу дочери, где посчитаешь нужным. Если не сделаешь этого, твоя рана будет гнить, в итоге придется отрезать руку, а потом ты умрешь. Понял?

Натан судорожно сглотнул. Слегка наклонил голову.

— Я могу… идти?

Волки недовольно зарычали, словно толпа, которая с нетерпением ждала изощренной казни, а на их глазах узника оправдали и отпустили с миром.

— Десять лет — немалый срок для человека. Людям свойственно забывать. Печать возложишь, рука заживет… и воспоминания понемногу сотрутся.

— Я не забуду, — облизав губы, сказал Натан. — Я поклялся.

— Нет, не забудешь. — Архен подошел к человеку, уже поднявшемуся с земли, медленно сомкнул челюсти вокруг его ноги. — Я уверен, что не забудешь.