— Тебе со мной скучно? — вежливо спросила Аманда.

Он ответил, не колеблясь ни секунды:

— Тебе не раз удавалось вывести меня из себя. Ты свела меня с ума. Из-за тебя я потерял сон. Но скучно мне с тобой не было никогда.

— Мне просто хотелось это услышать.

— Гордишься собой?

— Ну, всякой женщине приятно услышать, что она имеет влияние на мужчину.

Они остановились у светофора. Уокер улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Можешь спать спокойно. Ты имеешь на меня влияние. Боюсь, что я никогда уже не смогу стать таким, как раньше.

Он поднес ее руку к губам. Левую руку… Серьезно взглянул на нее:

— Это я сделал?

Аманда сразу поняла, что он имеет в виду синяк на запястье.

— У меня быстро появляются синяки. Кроме того, в тот момент, насколько я помню, я готова была выцарапать тебе глаза.

— Я не сделал тебе больно? Скажи честно.

Она подняла на него глаза:

— Нет. Я знаю, что выгляжу хрупким цветком, но я не стеклянная, Уокер. Не бойся, я не разобьюсь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он кивнул и прижался губами к тому месту на запястье, где темнел синяк.

У Аманды перехватило дыхание.

— Ты не должен делать этого на улице, при посторонних, Уокер.

Зеленые глаза его сверкнули.

— Правда? А почему?

«Да потому, что я не хочу, чтобы люди видели, как я сейчас растекусь лужей у твоих ног!» — в ярости подумала Аманда.

— Потому что… О черт, Уокер! Вот идет отец Блисс.

Уокер не выпустил ее руку, и Аманда получила немалое удовольствие, наблюдая, как священник пытается, не задавая вопросов, понять, не подвергла ли она смертельной опасности свою бессмертную душу. Уокер, который особой религиозностью не отличался, терпеливо ждал.

— Ты мне ничем не помог, — обвинила его Аманда, после того как преподобный отец простился и ушел.

— Я просто не хотел его прерывать. И кроме того, ты прекрасно справилась сама. Тем более что он так и не решился задать прямой вопрос о состоянии твоей добродетели на сегодняшний день.

Аманда усмехнулась:

— Да, к счастью для меня. — Но уже в следующую минуту улыбка погасла. — Он, по-видимому, еще не слышал о смерти Виктора.

— Слухи пока не вышли за пределы «Славы».

Они дошли до магазина, где Аманда договорилась встретиться с Мэгги и Кейт.

— Сначала Кейт твердила, что, наверное, нехорошо в такой день заниматься покупками. Мэгги ответила, что все это глупости.

— Мэгги права, — решил Уокер.

— Да, наверное.

— Мы все огорчены тем, что произошло, но я так и не встретил ни одного человека, который бы хорошо относился к Виктору. Мы огорчены, но… продолжаем жить дальше.

— Ты говоришь очень похоже на одного преподавателя философии из моего колледжа.

— Он тебе очень докучал?

— Он просто никак не мог понять, что делает в его классе студентка, у которой профилирующий предмет — бизнес, а вторая специальность — компьютеры.

— И что же ты делала в его классе?

— Наверное, пыталась разобраться в жизни. Прежде чем ты задашь следующий вопрос, признаюсь сразу, что я все еще нахожусь в том же тупике, что и все остальные. Так что философский курс не очень мне помог.

Они стояли под навесом у входа в магазин. Уокер улыбнулся ей.

— Не забыла? Сегодня в семь на тропе.

Аманда кивнула:

— Да, я помню. Спасибо за ленч, Уокер.

— Не стоит.

Аманда вошла в прохладу магазина, а Уокер отправился в свой офис.

Улыбка на его лице погасла. Подойдя к зданию, он не заметил знакомого, который жизнерадостно с ним поздоровался. На лестнице он не заметил почтальона, и тому пришлось отступить в сторону, чтобы они не столкнулись. Секретарша взглянула на его лицо, и приветственные слова замерли на ее губах.

Уокер вошел в кабинет и запер за собой дверь. Подошел к массивному дубовому письменному столу, прослужившему трем поколениям адвокатов Мак-Леллан, сел в большое кожаное кресло, всегда казавшееся таким удобным. Открыл ящик стола, достал папку с делом, раскрыл. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать нужный документ. Четкий и исчерпывающий перечень университетских дисциплин, которые изучала Аманда Грант. Ни курса по философии, ни бизнеса, ни компьютеров. Аманда Грант занималась дизайном в качестве основного предмета и архитектурой в качестве второй специальности.

Уокер смотрел на папку с документами, не видя их. Услышал свой собственный голос, низкий и хриплый:

— Черт побери, Аманда… Что ты со мной делаешь?

Около семи часов вечера Аманда шла по тропе, ведущей к «Козырному королю». Особой усталости она не ощущала, но каждый нерв, каждая клеточка были как будто обнажены. Она боялась, что не сможет скрывать свои мысли и чувства так же надежно, как обычно.

Уокер ждал ее на полдороге, прислонившись к большому гранитному валуну, там, где тропа сворачивала в сторону. Солнце еще не село, и ветви деревьев отбрасывали причудливые тени на его лицо и рубашку.