— Бум! — хлопнул Корнар. — В точку. Весьма грубовато, но так читать людей с расстояния в наши дни никто не умеет, — поправил он локон волос. — Ну, кроме меня, конечно.

— Что будем делать? — помог Сио выйти девушке на сушу.

— Еще рано показываться миру, а потому... — жуткую улыбку Корнара подхватили влюбленные. Темное трио хотя бы в этом напоминало единое целое.

Бывшие охотники, поправляя винтовки на плечах, спустились с небольшого холма, вышли на избитую телегами дорогу. Один из них, опустившись на колено, провел пальцами по оставленным колеям.

— Где-то рядом живут люди, — вытер он грязные пальцы о накидку.

— Наконец-то! — снял треуголку другой. — Забрались в глушь, а я говорил, надо было идти в сторону Сухих Земель.

— Закройся, Бавес. Если нас поймают, расстреляют на месте, — выпрямился лидер.

— Да пусть главнокомандующий поцелует меня в жопу! Защитнички человечества… — сплюнул Бавес.

Остальные посмеялись.

— Бывает, что пуля в лоб куда слаще, чем иная жизнь, — мелодичный голос полился со всех сторон.

— Что за хрень?! — встрепенулись дезертиры, приготовив винтовки.

Отряд тыкал дулами во все стороны, но в потемках ни черта не было видно. Только дорога и рыжеватый лес со всех сторон.

— Кто здесь?! — крикнул самый молодой. — Покажись!

— Кто здесь… — подключился голос Аннет.

— Мы хотим жить! — эхом донесся радостный тембр Сио.

— Всегда одно и то же, — подвел черту Корнар.

Темные играли с добычей. Они упивались своим превосходством, они знали, кто перед ними, видели те зверства, что творили эти люди на пути сюда. И потому — не испытывали никакой жалости. Пусть они боятся, пусть страдают, пусть станут материалом для дополнительного урока.

Бавес, сжав зубы, активнее остальных озирался по сторонам — и на мгновение замер в ужасе, когда увидел за плечом товарища беловолосую ведьму с налитыми тьмой глазами.

— Сзади!

Выстрел! Пуля ранила плечо.

— А-а! Ты кретин! — схватился за пулевое непонимающий.

— Я... Я видел! — Девичий смех заставил развернуться, как будто кто-то пробежал за спиной. — Э-это призрак!

— Бавес, сучий сын, успокойся! — навел главный оружие на паникующего.

— Прямо по дороге! — прервал их молодой парень.

Перед дезертирами возник оборотень. Он полностью состоял из тьмы — оживший сгусток со светящимися алым глазами источал миазмы и выделялся даже во мраке.

— Огонь! — залпы винтовочных выстрелов засверкали в ночи. Но каждая выпущенная пуля пропадала, утопала в теле темного вервольфа.

— Ра! — бросился Сио на дезертиров. Прыжок! Замах лапы!

Главный, понимая, что ему конец, лишь успел прикрыться винтовкой. Но образ темного вервольфа растворился в последний момент, сопровождаемый смешками и хихиканьем.

— Да что происходит?!

— А-а-а-а! — Бавес упал на пятую точку, отползая назад и сея еще больше паники. Он смотрел на дорогу. — Монстр!

Кроме его товарищей, никого рядом не было.

Игры разума, уловки, иллюзии. Один за другим дезертиры видели абсолютно разные картины, кричали, плакали, бились в конвульсиях.

— Не могу, не могу, не могу! — Бавес обнажил кинжал. И сам не замечал, как женские губы нашептывали ему на ухо: «Не будет глаз — не будет жутких картин». — Да-да.

Теперь дорогу окропила свежая кровь. Вырезая глаза, калеча самих себя, люди медленно умирали, сходя с ума. И, когда главный в последний раз развернулся… Удар! Получил когтями в живот.

— Бх. — Кровь потекла по уголкам губ.

Сио смотрел прямо, глаза в глаза.

— Больно? — прорычал волк. — Вот только проблема в том, что ты умер несколько минут назад. — Радостный оскал.

Наваждение ушло. Главный лишь на долю секунды осознал, что он — отрубленная голова посреди глухого леса и останков других людей. Всего доля секунды, полная страданий.

— Молодцы, — зааплодировал Корнар. — Ставлю вам восемь из десяти, — чуть пнул он оторванную руку.

— Восемь? Серьезно? — угасли темные татуировки на шкуре вервольфа.

Хороший урок. Сио убивал ничего не видящих людей, а Аннет, практикуя темное искусство, захватывала умирающие сознания, рисуя другие картины. И самое жуткое — это то, что темная пара не воспользовалась и половиной новых сил. Просто устроила небольшую шалость. Но уже скоро они покажут миру истинную суть тьмы. А больше всего они хотели показать её Беатриси.