Бюджет

Романов вызвал к себе председателя Госплана СССР товарища Байбакова. Николай-Константиныча. Это был аксакал из аксакалов советской бюрократии, начинал свою карьеру в 30-х годах в Баку на нефтепромыслах, потом его речь на одном совещании очень понравилась Лазарю Моисеичу Кагановичу, и Байбаков резко пошёл в гору. В 42 году он руководил уничтожением нефтяных вышек на Кавказе, которые могли достаться немцам. Потом он стал министром нефтяной промышленности, а с 57 года появилось мнение передвинуть его в плановые органы — с тех пор он и возглавлял Госплан страны, организацию жутко большую и настолько же жутко неповоротливую.

— Присаживайтесь, Николай Константинович, — предложил ему Романов, — вот у меня в руках бюджет СССР на 1985 год…

— Да, — ответил тот, — наша организация имела самое непосредственное отношение к составлению этого документа. Что именно вас заинтересовало, Григорий Васильевич?

— Пункт 6, подпункт а), — ответил тот, — про отчисления от налога с оборота, а это ведь основная статья дохода нашего бюджета, верно?

— Совершенно правильно, — сказал Байбаков, — около 50 процентов от всех доходов.

— Так вот, у меня простой вопрос — почему отчисления с этого налога в бюджеты республик так сильно дифференцированы? Меньше всего получает Белоруссия, 49%, Россия на втором месте, 61%, Азербайджан, Молдавия где-то рядом, а вот вся Средняя Азия, Грузия и Литва около 100%...

— Ну Григорий Васильевич, — пустился в объяснения Байбаков, — вы же не хуже меня знаете, что социально-экономические условия в республиках разные, климат тоже варьируется от субтропиков до арктической зоны, поэтому доходы бюджета перераспределяются таким вот образом.

— Климат у нас лучше всего в Грузии, Армении и Украине, однако это не мешает им иметь гораздо большую долю, — заметил Романов. — Опять же, что в этом списке на первых местах делает Литва? Там и сельское хозяйство, насколько я знаю, вовсе не убыточное, как например в российском Нечерноземье, там и промышленность хорошо развита, а еще есть своя атомная станция, электричество, значит, дешёвое. Однако у Литвы 95%, а у России 61… почему так?

— Такой порядок имеет свои корни ещё с двадцатых годов, от самого Владимира Ильича, — осторожно ответил Байбаков, — помните наверно такой ленинский труд «О национальной гордости великороссов»…

— Помню, конечно, — ответил Романов, — как уж там… «не может быть свободен народ, угнетающий другие народы». Но ведь Ильич написал это, если не ошибаюсь, в 1914 году, семьдесят лет прошло, все угнетения других народов давно остались в прошлом, так?

— Наверно вы правы, — пробормотал Байбаков.

— А мы всё исправляем и исправляем ошибки царского режима… на просвещённом западе такая политика называется «позитивная дискриминация», она у них очень популярна, слышали?

— Да, что-то такое было в прессе.

— Стоит ли нам брать пример с наших классовых врагов и дискриминировать целые республики по высосанным из пальца поводам?

— Но ведь тогда может резко снизиться уровень жизни в тех же среднеазиатских республиках, — попытался возразить Байбаков. — И в Грузии с Литвой тоже.

— Откройте глаза, Николай Константинович, — усмехнулся Романов, — вы давно в Грузии бывали? Там уровень жизни такой, что и не снился нашим крестьянам из Костромской или Вологодской области. И для выравнивания уровней впору применять эту позитивную дискриминацию в обратную сторону — в Россию отчислять 100% доходов, а в Грузию вдвое-втрое меньше.

— Хорошо, я вас понял предельно ясно, — ответил Байбаков, — мы займёмся этой проблемой, бюджет следующего года будет подкорректирован.

— Но это еще не всё, — продолжил Романов, — пункт 22, о сокращении аппаратов управления… это мелко, Николай Константинович, я бы назвал это дешёвым популизмом — экономия получится копеечная, а дезорганизация управления будет серьёзной. Хорошо бы спустить это дело на тормозах… И ещё одно — про планово-убыточные колхозы и шахты, пункты 17 и 27.

— А что с ними не так, Григорий Васильевич?

— Всё не так — почему у нас на 68-м году советской власти имеют место убыточные предприятия? Да еще в таких объемах, что их убытки приходится покрывать 10 миллиардами полновесных рублей?

— Если закрыть эти убыточные колхозы, то куда пойдут их работники? — задал встречный вопрос Байбаков. — То же с шахтами и торфопредприятиями — иногда это единственные работодатели на сотню километров вокруг.

— Никто и не говорит про закрытие, — парировал Романов, — надо совершенствовать условия хозяйствования. Да, я не в безвоздушном пространстве живу, знаю, как живут колхозники в Нечерноземье, но даже и в таких не слишком благоприятных внешних условиях можно работать гораздо продуктивнее… посмотрите на Финляндию ил Швецию.